"Голос далекой звезды" - про мангу по мотивам мультфильма Синкая: Микако в манге вообще более рельефна: тут и ее многолетние мучения по поводу избранности, и попытка не разорваться между Долгом с большой буквы и частными дружбой-любовью (с маленькой), что ребенку — а психологически Микако, конечно, ребенок, — почти не по силам. «Голос далекой звезды» логичнейшим образом вписывается в эволюцию темы «дети как спасители и жертвы», впервые поднятой Хидэаки Анно в «Евангелионе» — кажется, до Синдзи Икари ни один ОЯШ, обычный японский школьник, не испытывал ангста по поводу пилотирования гигантских человекоподобных с целью спасения человечества, — и продолженной в аниме Мамору Осии The Sky Crawlers с его клонами-kildren’ами. Стоит добавить, что в литературе лет за десять до Анно ту же тему блестяще раскрыл в романе «Игра Эндера» фантаст Орсон Скотт Кард, и когда в манге капитан Мива, склоняя Микако к сотрудничеству, описывает ситуацию словами: «Если нас ждет успех, мы — защитники человечества, а если нет — просто расходный материал», — за кадром слышится голос полковника Граффа: «Это и есть наша работа. Мы жестокие колдуны. Мы обещаем детишкам печенье, а потом едим их живьем»;
"Sakamichi no Apollon: Kids on the Slope" - про многообещавший (sic) сериал Синъитиро Ватанабэ: «Аполлон на холме» мог бы стать много чем. Например, рассказом об эпохе. Любопытно, кстати, что именно в 2012 году сразу несколько японских аниматоров вспомнили о школьно-студенческих волнениях 1960-х, попутно взгрустнув о том, какую Японию они потеряли: здесь и «Со склонов Кокурико» Горо Миядзаки, и сериал Hyoka, где важное место занимает история полувековой давности. Sakamichi no Apollon танцует в ту же степь, ностальгируя по времени, когда девушки, если ты их приглашал на свидание, приносили с собой вкуснющие онигири, мальчики в поездах дальнего следования переодевались на ночь в кимоно, школьники краснели при виде целующейся пары, наконец, один мальчик мог подарить другому на Рождество барабанные палочки — и стыдно было бы тому, кто подумал бы об этом что-то плохое. К сожалению, качественной ностальгии не вышло, потому что, в отличие от «Кокурико», примет эпохи в «Аполлоне» кот наплакал. Можно только предположить, какой была бы эта история, если бы Синъитиро Ватанабэ сочинял ее сам, а не экранизировал Юки Кодаму с усердием, достойным лучшего применения. Вселенные предыдущих сериалов режиссера огромны и подробны, тот же «Самурай Чамплу» смотрится как постмодернистская энциклопедия истории Японии на границе Средневековья и Нового времени (но далеко не только). Вселенная «Аполлона» ограничена пятеркой локаций и парой-тройкой невнятных, суетных, неумело поданных флешбэков.;
"Йопт In Translation: чабудо ты мое, чабудо" - колонка про лучший в мире японский язык: Пираты, конечно, не рабочие, но в части грубости — не негативной, а позитивной, свойственной мужским коллективам, — суровым челябинским мужикам не уступят. Флибустьерское братство презирает этикет и прямо говорит: «Снимайся с якоря! [Улетай] с Земли!» И никаких тебе романтических соплей, простите, лучей из-за горизонта. Императив, кстати, отлично сообразуется с используемым далее местоимением орэтати — множественным числом от самого грубого мужского «я», орэ, а также с заключительной частицей са, означающей «в самом деле» в устах уверенных в себе альфа-самцов. Отсюда и логичное продолжение: такаку какагэро ано хата-о — «Подними этот флаг высоко!» Кстати, это инверсия, то есть перемена порядка слов: японский синтаксис требует, чтобы дополнение, «этот флаг», ано хата-о, стояло перед императивом от глагола какагэру, но в стихах и песнях такие диверсии-инверсии сходят с рук. А вот флаг, поднимающийся вместе с лучом света, как в переводе, — не сходит.
"Мир Фантастики":
В мартовском номере - две больших статьи на смежные темы. Первая - "Многостаночник из проекта О.З." - рассказывает о Л. Фрэнке Бауме, создателе страны Оз. Начинается она так:
Жил-был добрый сказочник Лаймен Фрэнк Баум. Он мечтал о чудесных странах, где живут добрые и злые волшебники, говорящие звери и весёлые коротышки, — и придумал страну Оз, которую теперь так любит детвора по всему миру... Ох, какая приторная патока! И, главное, не так всё это было, совсем не так. Как вышло, что первой книгой Баума стал трактат о курах? Почему потомки писателя извинялись перед индейцами? Какие уроки дает Баум проектным авторам? Ответы на эти вопросы могут нам не нравиться, но из песни слов не выкинешь.
В общем, рекомендую. Там немало занятного (и во многих знаниях много печального, да). Мое любимое место уже и цитируют.
Вторая статья - "Между психOZом и неврOZом" - рассказывает об избранных (потому что их вагон и вагонетка) экранизациях, имеющих отношение к стране Оз. Начинается она, извините, так:
Поначалу казалось, что писать историю экранизаций «Волшебника из страны Оз» будет легко и просто. Но уже первые фильмы дали понять, что тому, кто решился изучить киновоплощения этой сказки, понадобятся и мозги, и сердце, и, самое главное, храбрость. Чем глубже были пучины кинематографического безумия, тем яснее становилось: в страну Оз легко попасть, а вот выбраться оттуда с незамутнённым разумом практически невозможно...
Вывод напрашивался сам собой: сказка «Волшебник из страны Оз» по неизвестным науке причинам отпирает дверь, за которой бушует ужасная стихия. Речь, конечно же, о стихии режиссёрского подсознания. Безопасный с виду текст Баума ‒ своего рода символический код, программирующий людей искусства на овеществление своих психозов и неврозов. Впрочем, объяснить это несложно. Как писал доктор Фрейд, и невроз, и психоз — это выражение протеста подсознания против внешнего мира. Бессознательно (или подсознательно) режиссёр ищет для этого протеста подходящую форму, а какая форма может быть удобнее простенькой сказки, которую можно наполнить любым содержанием? Изумрудный город манит тех, кто, подобно Страшиле, Трусливому Льву и Железному Дровосеку, отягощен комплексами. Зелёные башни обещают лечение, но в итоге дарят безумие. Блаженны те, кто, подобно Дороти, сумел вырваться из волшебной страны и вернуться домой!
Увы, и это объяснение не исчерпывающе, если вспомнить о фильмах вроде «Зардоза» или «Темной стороны радуги» (см. ниже). Поневоле закрадывается мысль о том, что в «Волшебнике» под сказку маскируется отборное безумие, которое только и ждёт, чтобы опутать своими тенётами незрелые умы. Но, может быть, всё куда проще? Поскольку книги Баума стали весьма популярными, количество кино- и телеэкранизаций «Волшебника» и его сиквелов зашкаливает за полусотню, и, разумеется, среди этих фильмов можно найти немало удивительных, а то и откровенно странных. Или Баум всё-таки был агентом инопланетян? Или мы имеем дело со всемирным заговором? Пусть читатель сам решит, где тут зарыт Тотошка...
Ключевые выражения: "Сумма квадратных корней любых двух сторон равнобедренного треугольника равна квадратному корню из оставшейся стороны"; "И тут он взрывается, а в нем море крови!.."; "Ружье - хорошо, а пенис - плохо!"; "I'll see you on the dark side of the rainbow"; "Пожалуйста, остановите обезьян!"
Фантлаб: ничего оригинального, разве что обсуждение кино- и книгорецек.
"ЭКСМО":
В переиздании "Черного принца" в "Библиотеке всемирной литературы" вышло большое (авторский лист) эссе-предисловие "Айрис Мердок: абсолютно правдивый рассказчик". Для меня - очень важное. Там, в частности, ненароком объясняется, как Мердок одной левой примирила христианство и буддизм и описала в "Черном принце" много такого, что хомо сапиенсу лучше бы осознавать, чем наоборот.
Заказчикам сданы:
- рецензии на "Прекрасных созданий" и одну майскую премьеру, которая обещает некоторую сенсацию ("МФ");
- переводы еще двух рассказов Роберта Шекли, в сумме их четыре, но мы с заказчиком (и его редактором) по-разному понимаем слово "редактура", так что для меня проект, видимо, закрылся;
- фантастическая романтическая поэма; подробности - во благовремении.
Номинации: написанные для "МФ" статьи про Гаррисона и Воннегута вошли в лонг-лист "Роскона", но туда входит вообще все, что выходит, извините за каламбур. Что замечательнее, статья про Воннегута вошла в лонг-лист АБС-премии. Что-то рассматривалось в качестве претендента на шорт-лист "Интерпресскона", но до шорт-листа не дошло. Я думаю, судьба остальных текстов будет такой же, и это, в общем, нормально. Статьи так или иначе найдут своего читателя, а на премии претендуют куда более достойные тексты, надеюсь, победа будет за ними.
Новых стихов:
Колокола
Не ходи далеко
Антисигма
boywhodied: Весьма Летучий Цирк "Два Попугая" (ёрз трули & 
tinabits): "Ушки & Усики" в пути.Оставайтесь с нами.