Angels Don't Speak Chinese (angels_chinese) wrote,
Angels Don't Speak Chinese
angels_chinese

Category:

"Волны гасят ветер": человечность - это серьезно

Мои варианты ответа на собственные вопросы, заданные двумя постами ниже:

1. Максим Каммерер - уход от искушения стать сверхчеловеком и попытка увести от этого искушения Тойво.
2. Нельзя отказываться от любви к ближним ради чего бы то ни было, включая Интеллектуальные Достижения, Духовность и Прочие Большие Материи.

Второе, я думаю, понятно, а вот первый пойнт - про Каммерера - требует расшифровки.

Поскольку напрямую в романе ничего о том не написано, просьба ступать осторожно - начинается область предположений. Итак: главным героем "Волн", как и "Жука", о чем позже, является именно Мак Сим, Биг-Баг, Белый Ферзь, и что его ключевой выбор - отказ от люденства (назовем это так). Сразу уточню: я думаю, что Мак не знал точно, является он потенциальным люденом или нет. Скорее - подозревал. Почему я это предположил: нет ничего проще доказать обратное - достаточно Маку пройти обследование в Институте Чудаков. Но тут и начинается самое интересное. В Институте благодаря Маку были проверены все сотрудники его отдела ("Как только я узнал, что в Институте Чудаков они занимаются сортировкой, я сразу наладил вас всех туда, одного за другим, под разными идиотскими предлогами...") - кроме одного. Сам Мак в Институт не ездил.

Собственно, это ни о чем существенном не говорит. Скажем, Мак не считал нужным ставить себя под потенциальный удар. Или - Мак сам знал, что "себе доверять можно", и успокоился на этом. Но все-таки, согласитесь, странно. Проверить себя в таких обстоятельствах стоило бы в первую очередь. (К слову: "Я оказался в жесточайшем кризисе, потому что мне не с кем было поговорить. Во-первых, у меня не было никаких предложений. А во-вторых, я не знал, с кем мне теперь можно поговорить, а с кем уже нельзя. Много позже я спрашивал своих ребят: не показалось ли им что-нибудь странным в моем поведении в те жуткие (для меня) апрельские дни 99 года". "Странным в моем поведении", заметьте.)

Так вот, все бы хорошо, если бы не один вопрос, который задает Мак читателю как бы невзначай. Вопрос касается Дани Логовенко (который, как мы помним где-то в начале мая, когда Мак уже начал копать под Институт, вдруг напросился к нему на чашку чаю). Цитата:

"Вообще всякий, кто серьезно занимается эпохой Большого Откровения, склонен полагать, будто прекрасно знает, кто такой Даниил Логовенко. Какое заблуждение! Что знает о Ньютоне человек, прочитавший даже самое полное собрание его сочинений? Да, Логовенко сыграл чрезвычайно важную роль в Большом Откровении. "Импульс Логовенко". "Т-программа Логовенко". "Декларация Логовенко". "Комитет Логовенко"...
А какова судьба жены Логовенко, вы знаете?
А каким образом попал он на курсы высшей и аномальной этологии в городе Сплите?
А почему в 66-м году среди стада курсантов он особо выделил М. Каммерера, энергичного, подающего надежды комконовца?
А что думал по поводу Большого Откровения Д. Логовенко - не вещал по поводу, не декларировал, не проповедовал, а думал и переживал в глубине своей нечеловеческой души?
Таких вопросов много. На некоторые из них, полагаю, я мог бы ответить точно. По поводу других способен лишь строить предположения. А на остальные ответов нет и не будет никогда".


Про жену - понятно ("Люден и его подруга..."). Как попал на курсы - можно предположить. Что думал по поводу Откровения - видно по репликам в беседе у Горбовского. А вот почему Логовенко выделил Каммерера - действительно, почему? Чтобы в случае чего иметь своего человека в КомКоне-2? Может быть. А может быть - далеко не только поэтому.

Этот вопрос должен был глодать Мака, выученика покойного Сикорски, профессионального вынюхивателя серы. Обязан был глодать. Учитывая "случайное" давнее приятельство с Логовенко, исключать "людена в себе" он не мог. Но в Институт - не поехал. Отринул искушение сразу и настолько сильно, что об искушении словно и речи не было. Почему отринул - я примерно представляю. Вот еще замечание Мака о Логовенко - характерное скорее тем, что он сравнивает Логовенко с собой, хотя читателю это на фиг не надо (а Маку - надо): "Он оказался очень несчастлив в семейной жизни, и теперь понятно - почему. Он вообще оказался несчастлив, чего я никак не могу сказать о себе".

Теперь о Тойво. Я понимаю, что все убеждены, что Мак хочет послать Тойво шпионом к люденам, Тойво посылается, но люден в нем побеждает человека. Я и сам так думал. Есть основания. "Одного за другим я гнал своих сотрудников в Институт Чудаков и каждый раз ждал, что из этого получится, и ничего не получалось, и я гнал следующего и снова ждал". Ждал понятно чего. Но никто, кроме Тойво, люденом не оказался. "Рассуждая холодно и методично, я в это пасмурное утро нашел-таки в своем плане новое место для нового Тойво Глумова. И это новое место показалось мне тогда не менее, а несравненно более важным, чем старое. План мой обрел дальнюю перспективу, теперь предстояло не обороняться, а наступать".

Но потом была беседа у Горбовского, и Логовенко выложил кое-какие карты на стол. Там был момент, тот самый, после которого Горбовский сказал "А!": "Геннадий Юрьевич, я повторяю: в подавляющем большинстве своем людены на Земле не живут. Все их интересы, вся их жизнь - вне Земли. Черт подери, не живете же вы в кровати!.. А постоянно связаны с Землей только акушеры вроде меня и гомопсихологи... да еще несколько десятков самых несчастных из нас - те, что не могут оторвать себя от родных и любимых!" Почему Горбовский говорит "А!"? Потому что Логовенко расписывается в том, что не все людены могут задавить в себе людей.

Умница Мак не может не понимать, что, подбивая Тойво на проникновение в стан "врага" в обличье "врага", рассчитывать он может только на этот момент. Но тут - колоссальный риск: друзей у Тойво нет, а есть лишь Ася и мама, и еще есть он, Мак, учитель (неформально, но). И большинство люденов все-таки вне Земли. И перемена все-таки слишком большая, чтобы полагаться на Тойво-людена хоть в чем-то...

Тут я не слишком убедителен. Это рациональное рассуждение, а я предполагаю, что Мак в какой-то момент перестает руководствоваться рациональными рассуждениями. Как уже было однажды: "Нельзя сказать, чтобы я тщательно продумал все последствия своего поступка. Если говорить откровенно, я их не продумал вовсе" (к этому мы еще вернемся). Проще говоря, я предполагаю, что Мак решил для себя, что не будет навязывать Тойво ничего. Что, наоборот, будет он Тойво спасать.

"Утром 16-го я вызвал к себе Тойво Глумова. Без всяких предварительных объяснений я дал ему прочесть запись беседы в "Доме Леонида". Замечательно, что я был практически уверен в успехе.
Да и с чего мне было сомневаться?"


В успехе чего? Сомневаться в чем?

Я это к тому, что "Рабочий документ 20", фонограмму ключевого разговора Мака и Тойво, лучше бы читать без предрассудков. Я попробовал. Я не увидел доказательств того, что Мак подталкивает Тойво "идти в людены". То есть - да, он ему это предлагает. А то ж. Мак вообще делает в романе массу вещей не напрямую, а окольными путями. Он - психолог-практик. Ну и - он не может не сказать Тойво про результат теста в Институте. Если он не скажет, скажет потом Логовенко, и так, как ему, Логовенко, это будет надо (что и произошло). Для начала Мак доводит Тойво до кондиции ("Они предатели. Они паразиты. Вроде этих ос, которые откладывают яйца в гусениц..." (Пауза.) - "Говори-говори. Выговаривайся"). Потом, удостоверившись, что Тойво не любит люденов страстно и фанатично, выкладывает ему нелегкую правду. Потом - делает предложение медленно и едва ли не вкрадчиво. (Это очень любопытная ремарка сама по себе.) Тойво предсказуемо взрывается. И что, что делает Мак?

Ловит момент, чтобы уговорить его послужить человечеству верой и правдой?

"Послушай. Не надо так расстраиваться. Пока еще ничего страшного не произошло. Что ты так раскричался, словно к тебе уже "ухмыляясь, приближаются с ножами"? В конце концов, все ведь в твоих руках! Не захочешь - и все останется, как есть! (...) Хотел бы я посмотреть, как они это сделают с тобой без твоей воли!"

Потом - "вторая попытка". У меня чувство, что Мак делает ее скорее формально: должен предложить, должен - но ты не соглашайся, ладно? "Ведь есть же у вас своя агентура среди них?" - "Точнее, не "среди", а около. "Среди" - это мечта. Причем, боюсь, недостижимая... Кто из них захочет помогать нам? Зачем это им? Какое им до нас дело? А? Тойво!"

И Тойво закономернейше отказывается. И что говорит Мак? Мак говорит: "В конце концов, это даже похвально". Последние слова на фонограмме. Слова учителя - ученику, прошедшему испытание.

И - самое главное: что пишет Максим Каммерер, 89 лет, сразу после этой фонограммы и до "остатка истории"? "Я был уверен в успехе. Я ошибся. Все-таки я плохо знал тебя, Тойво Глумов, мой мальчик. Ты казался мне более жестким, более защищенным, более фанатичным, если угодно".

Перечисленные качества - жесткость, защищенность, фанатичность - их не хватило Тойво для чего? Обычный ответ (подразумеваемый): "Чтобы остаться человеком, став люденом". По-моему, странный ответ. Я предлагаю другой. "Чтобы не становиться люденом". Жесткость, да и фанатичность идеально ложатся в этот ответ - если держать в уме разговор Мака и Тойво, фанатизм Тойво, жесткость Тойво в отношении люденов, которые "предатели" и "паразиты".

Такая вот история. Разумеется, намерения Мака можно прочесть двояко. Я прочел их вот так. Не в последнюю очередь потому, что Мак вообще написал свой мемуар. Это обычно проскальзывает мимо сознания, я полагаю, но ответ на вопрос "почему Мак взялся за перо" есть в письме Майи Глумовой, и он очень простой: "Но почему молчите Вы? Ведь Вы любили его, я знаю, и он любил Вас!"

"Как видите, я не молчу больше, Майя Тойвовна. Я сказал. Все, что мог, и все, что сумел сказать".

Если этого недостаточно - вспомним о том, что ради спасения незнакомого человека Мак в свое время плюнул на потенциальную угрозу человечеству. "Нельзя сказать, чтобы я тщательно продумал все последствия своего поступка. Если говорить откровенно, я их не продумал вовсе. Просто я вошел в аллею и направился прямо к Абалкину". Я думаю, этот выбор - ключевой для "Жука" и, может быть, ради него писался в итоге весь "Жук".

И было бы очень странно, если бы Мак, дитя Полудня, человек, не заглушивший свою совесть ни на Саракше, ни во время истории с Абалкиным, вдруг заглушил бы ее здесь - и отправил своего любимого ученика на верное преображение в нечеловека. "Из всех возможных решений выбирай самое доброе".

Особенно если - возвращаясь к моему пойнту - Мак отказался от карьеры людена сам. Почему он не написал о своих подозрениях в мемуаре, если они были, тоже можно понять. Трезвонить про такие поступки - неблагородно, особенно же неблагородно делать это на фоне предательства Тойво. Книга - о Тойво, не о Маке. Может быть, поэтому.

И Тойво все осознал правильно: "...Я не поеду в Харьков, во-первых, потому, что это было бы предательством по отношению к Асе. Во-вторых, потому, что я люблю мать и высоко почитаю ее. В-третьих, потому, что я люблю своих товарищей и свое прошлое. Превращение в людена - это моя смерть. Это гораздо хуже смерти, потому что для тех, кто меня любит, я останусь живым, но неузнаваемо отвратным. Спесивым, самодовольным, самоуверенным типом. Вдобавок еще и вечным, наверное". Умом - осознал. Но.

"Это надо понимать так, - сказал он, - что в истории было много случаев, когда ученики предавали своего учителя. Но что-то я не припомню случая, чтобы учитель предал своих учеников".

Ну и - размышление из области откровенных предположений, могущее косвенно подкрепить пойнт отказа Мака от искушения. "Жук в муравейнике" оставляет, кроме прочего, вопрос из серии "так кто же все-таки убил несчастного мсье Налестра?". То есть - так для чего же Странникам понадобились эти контейнеры-зародыши? (И - попутно - стоит ли размышлять на тему, почему столь много случайностей сошлось, чтобы Сикорски в итоге убил Абалкина? Когда разрушили детонатор номер 12, Эдна Ласко тоже погибла абсолютно случайно - ее группа попала под горный обвал; тут стоит предположить хотя бы, что Странники могут управлять "случайностями".)

Вспомним теперь про эксперименты люденов, в ходе которых шел отбор кандидатов в сверхчеловеки. Например, происшествие в Малой Пеше, подтвержденное самим Логовенко. Достаточно похожая на "Жука" ситуация: отбор производится по реакции на загадочные живые организмы. Так вот, гипотеза: деятельность Странников есть деятельность люденов, растянутая в пространстве-времени (я понимаю, что подземный город на Марсе и спасение людей на планете Надежда вписываются сюда с трудом, но - что мы знаем о люденах?). Не исключено, что при помощи контейнеров людены провели предварительные эксперименты по отбору потенциальных "своих". Если так, если провести аналогию с результатами эксперимента в Малой Пеше, - кто прошел тест в ситуации со Львом Абалкиным?

Ответ, я думаю, очевиден. Я думаю также, что это рассуждение - на уровне гипотезы - не могло не посетить и Максима Каммерера. Но он в историю не пошел. Он просто любил людей вокруг себя. Включая Тойво.
Subscribe

  • Занимательное дронтоведение

    Я небогат, и мне не стыдно, Одет кондово, без затей, Меня старательно не видно В эпоху голых королей. Я копошусь в своем болоте, Его возделываю, но…

  • Ок, манифест

    Раз бумер с зумером спознались теплохладно. И что ж? в их детище сплелися две идеи! Потомок бумера желал пороть нещадно, А отпрыск зумера - порол…

  • W.B.Y. & Е.П.Б.

    Он ей говорит: «Ах, мадам Елена, Коль ваши махатмы правы, Ничто на земле не тленно, Ни львы, ни орлы, ни тельцы, ни люди; Зачем вырываться тогда из…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments

  • Занимательное дронтоведение

    Я небогат, и мне не стыдно, Одет кондово, без затей, Меня старательно не видно В эпоху голых королей. Я копошусь в своем болоте, Его возделываю, но…

  • Ок, манифест

    Раз бумер с зумером спознались теплохладно. И что ж? в их детище сплелися две идеи! Потомок бумера желал пороть нещадно, А отпрыск зумера - порол…

  • W.B.Y. & Е.П.Б.

    Он ей говорит: «Ах, мадам Елена, Коль ваши махатмы правы, Ничто на земле не тленно, Ни львы, ни орлы, ни тельцы, ни люди; Зачем вырываться тогда из…