June 23rd, 2006

道

Интересное интервью с Кэрол Аполлонио Флэт, переводчицей с русского и японского

http://russ.ru/publish/121435831?user_session=d4648464c649e49a93d5ed886ae276f8
(à travers de spintongues)

В докладе на конференции "Русский язык в переводах", проходившей в РГГУ, вы выстроили иерархию авторов, сложных для перевода: Чехов самый сложный, Толстой и Гоголь в середине, а самый легкий - Достоевский...

Очень интересный взгляд снаружи. Я бы предположил, что все наоборот: у Чехова русский - самый легкий, потом в моем личном ряду напряжения идет Толстой, потом Гоголь, потом уже Достоевский, у которого местами бывает очень нелегкая языковая игра, а наверху - Салтыков-Щедрин, которого я читаю со словарем :)

Но бывают сложности, которые только автор может решить. Например, в японском языке нет множественного числа, а в одной сцене книги девушка лежит и плачет. По-японски непонятно, одна слеза или несколько течет по ее щеке, а по-английски это надо указать. Мы даже к автору обращались с этим вопросом, и выяснилось, что она об этом не задумывалась.

В первой повести трудно было понять, как произносится фамилия персонажа.. Я спросила у автора, хотя мне было очень стыдно, ведь речь идет о главном герое. Она говорит: "Интересный вопрос. Можно так назвать, можно этак, но давайте вот как". Думаю, она, конечно же, знала, как произносится его фамилия, просто не хотела меня обидеть.


Истинно так.
道

Сон про волшебные игрушки

Прочитав почти до середины "Москву Кву-Кву" Аксенова, зазевал и заснул. Увидел несколько связанных между собою снов; в последнем я выбрался под сегодняшний праздничный (Иванова ночь на носу) вечер в центр города, потому что не хотел оставаться дома - в предыдущем сне какая-то соседка сдала меня полиции как подозрительную личность, я предъявил полицейской женщине удостоверение репортера и долго рассказывал о своих достижениях (там было много интересного, чего-то, что не совпадает с физической реальностью; но я ничего не помню), и женщина так впечатлилась, что вернула мне удостоверение вместе со своей визиткой.

В последнем сне я бродил по фантастическому, словно бы на малую долю отстроенному Корбюзье Таллину, пытаясь понять, куда бы приткнуться. Вокруг - рестораны, трактиры, кабаки, то есть заведения, мне напрочь не интересные. Наконец, я увидел себя на выставке, перед стендом с игрушками. Рядом стояли мама с сыном. Игрушек на стенде было много, меня привлекла миниатюрная елочка с основанием, в которое была вделана кнопка. Я надавил на кнопку. Елочка сделала "ффухх", выросла, раздалась, потом словно бы взорвалась; ее верхушка какое-то время горела настоящим огнем, потом огонь потух, зато над верхушкой возникла серебряная голографическая корона, промерцавшая несколько секунд и затем исчезнувшая. Ребенок смотрел на игрушку как зачарованный. Я нажал на кнопку еще раза два или три - с тем же эффектом. Больше меня удивляла не мерцающая корона, а то, что елочка горит - и не сгорает.

Поставив елочку на место, я случайно задел и уронил вторую игрушку, что стояла рядом. Подмигнул ребенку: не бойся, бери и нажимай! Игрушка была также с кнопкой, вместо елочки - стоячая фигурка Ленина а-ля памятник. Ребенок нажал на кнопку. Фигурка раздулась, оказалась сидячей, персонаж вышел чем-то средним между карикатурными Николаем Сванидзе и Григорием Чхартшвили. Он говорил. Точнее, отвечал на любые заданные вопросы, механически, но с изрядной долей попаданий, в общем, с иллюзией "отвечания".

Тут я проснулся "в черном теле, звезда застряла в волосах".

Вышел на улицу - благодать. Все разъехались, на улице почти никого, воздух прохладный. На душе все равно беспокойно.

Френдленту более не читаю. Завтра опять удалю ЖЖ - временно, но верно. Hi-ho, and welcome to the Muppet Show!