March 15th, 2007

道

Страдальцам от фантастики

То бишь сестрам и братьям, со сладкой обреченностью в глазах цитирующим Данихнова. Внемлите лучше Роберту Энсону Хайнлайну - если кто еще не внял :)

Итак, пять правил писательского успеха:

Первое: вы должны писать.
Второе: вы должны заканчивать написанное.
Третье: вы должны воздерживаться от переделки, кроме случаев, когда на изменениях настаивает редактор.
Четвертое: вы должны выйти с вашим произведением на рынок.
Пятое: вы должны держать его на рынке, пока его не купят.

И это все. Это надежнейшая формула, чтобы добиться публикации любого - именно любого! - произведения. Но так редко кто-либо следует всем пяти правилам, считая, что профессия писателя - это и без того легкий труд. Хотя большинство писателей-профессионалов не слишком толковы, не слишком умны и не слишком производительны. Дело в том, что эти правила действуют только последовательно, а не параллельно. Если вы "проскакиваете" одно из них, вы проваливаетесь полностью - и ваше произведение не будет опубликовано.

Посмотрим, как работают эти правила. Я сказал, что половина взрослого, грамотного населения США утверждает, что хочет писать. Пусть это будет пятьдесят миллионов. Так что начнем именно с этой цифры.

Девять из десяти, говорящих, что они хотят писать, никогда этого не делают. Остается пять миллионов.

Не более одного из десяти, которые начинают писать что-нибудь и заканчивают когда-либо то, что они начали, - заканчивают полностью: корректируют, печатают на машинке через двойной интервал на одной стороне листа стандартного формата. Остаются в лучшем случае пятьсот тысяч человек.

Из тех, кто заканчивает рукопись, девять десятых не могут оставить ее в покое. Они начинают возиться с ней, переписывать, отделывать, изменять... пока не выхолостят из нее живую душу и не потеряют к ней интерес. Мы спустились к пятидесяти тысячам.

Большинство из тех, кто пережил это испытание, не посылают свое творение во внешний мир - к редактору. Нет и еще раз нет! Это включает возможность провала, и они к нему не готовы.

Писатели - все писатели, включая покрытых шрамами старых профессионалов, - чрезвычайно гордятся детьми своих мозгов. Они скорее готовы видеть своего настоящего первенца съеденным волками, чем пережить боль оттого, что отвергнута их рукопись. Так что многие предпочитают читать свою рукопись вслух супругам и многострадальным друзьям.

Это составляет только пять тысяч выживших, которые на самом деле посылают свою рукопись на рынок - к редактору, - и она возвращается обратно с письмом об отказе.

Это очень больно для писателя.

Обычный любитель на этом и останавливается. Он так разочарован, что прячет свою рукопись и забывает о ней.

Или он может послать ее еще раз. Второй отказ еще болезненней, чем первый. Нужна настоящая настойчивость, чтобы послать ее третий раз. Только кучка людей будет посылать рукопись четыре раза. Еще меньшее количество будет продолжать посылать ее столько раз, сколько необходимо, пока ее не купят. Потому что она будет куплена. Если у рукописи есть какие-нибудь достоинства и автор будет продолжать пробовать, то, в конце концов, ее купят. Какой-нибудь редактор обнаружит, что он подошел к крайнему сроку с пустыми страницами, которые срочно надо заполнить. Он залезает в кипу дряни и вытаскивает рукопись, о которой он помнит, что она плохая, но не совершенно безнадежная, перечитывает ее и размышляет: "Ну ладно, если я отрежу эту бесполезную первую страницу и начну прямо с действия, затем укреплю конец, выброшу все эти прилагательные, пройдусь синим карандашом по описанию погоды - и она как раз влезет. Пегги! Пошли этому типу письмо по форме два, ну той, что дает мне право сокращать, чтобы подогнать, и добавь обычный параграф о том, что мы будем рады видеть другие его работы, но не более, чем на сорок пять сотен слов".

Итак, теперь наш герой уже публикуемый автор... И если он так же настойчив в продолжение писания, как и в том, что он держит свою работу на рынке, то у него будет какая-нибудь рукопись, которую уже отвергали несколько раз, но которую он считает возможным сократить с семи тысяч до сорока пяти сотен слов. Он делает это, и видит, что сокращенный вариант читается много лучше... и таким путем получает самый важный урок в писательском ремесле: любая рукопись улучшается, если с нее срезать жир.

Этот последний из пяти открытых либо закрытых вентилей исключает еще девяносто процентов. Мы начали с пятидесяти миллионов, теперь у нас только пятьсот выживших.


"Если у рукописи есть какие-нибудь достоинства и автор будет продолжать пробовать, то, в конце концов, ее купят" (с)

Другой вопрос - хорошо это или совсем наоборот :)
道

О нас пишут

http://hroft-shade.livejournal.com/85540.html

Кола Нэль, эск. – полковник британских колониальных войск. Во время войны с сипаями или маратхами провалился в дыру между временем и пространством и попал в ТН. Носит белый пробковый шлем и пышные усы, знает наизусть всего Киплинга.

Здесь всякое слово правда (война была с сипаями, и не война, а подавление Great Mutiny, а Маратхская конфедерация, как мы знаем, развалилась задолго до восшествия королевы Виктории на британский престол), кроме одного: я уже не на Третьем Нуле. Так получилось. Харизматиков - люблю.
道

Эби и эбису

Японцы называют айнов "эдзо". Это слово, раньше читавшееся "эмиси", пишется двумя иероглифами, которые в японском девичестве читаются первый как "эби", то есть креветка, а второй как "эбису", то есть варвар. Получается, что айны - это такие креветочные варвары.

А вот Маккаринупури, "айнская Фудзи" на Хоккайдо, - это как по-русски будет? Это Ётэй-дзан, да?
道

Японский клин

На слове

紆濤

меня начинает серьезно клинить.

Старое слово. Крепкое. Тотэмо обоэрарэнай го.

Поискал в Гугле "обоэрарэнай". Обнаружил глюк отчаяния: 英単語が覚えられない!! Эйтанго-га обоэрарэнай!! Английские слова никак не запомнить!! Мне бы их проблемы, да.