December 3rd, 2007

道

Судьба хайдзина: Банана Сосновый Хвост и вселенский гвах

(свиток номер один)

Банана Сосновый Хвост родился в пятый год эры Престидижитации на столь далеком севере, что побывать в родной деревне великого поэта не решился ни один из его официальных биографов.

Извечно поверхностный Полидзаэмон ссылается на "Записки под скрип калитки", оставленные Киссой: "Учитель однажды сообщил мне, что родился в условиях вечной мерзлоты", - и чуть погодя прибавляет веско, словно бы сомневаясь (и правильно!) в словах доверенного ученика Бананы: "Кому, как не Чашке Чая, он мог поведать эту душераздирающе правдивую историю..."

Катацуморидака Страшный начинает рассказ о рождении Бананы так: "Суровые северные срубы, нависшее как бровь небо, лоснящееся тьмой оттенков серого, косматая, ощерившаяся, морщинистая луна-старуха..." Воистину, Катацуморидака получил свое знаменитое прозвище не только из-за экстравагантной внешности. Проживая безвыездно в столице под крылом отца-сановника, особо приближенного к Божественному Нулю, он прочел слишком много книг - и слишком мало в них понял, ровно как та птица из стихотворения Ху Ху:

Попугай овладел десятью языками,
Он неглуп, даровит и весьма экзотичен,
Он играет на банджо, рисует мазками,
Отличает карниз и каприз от каприччо,
Он не ждет ничего, он познал свою клетку,
Он сидит на шестке - величавый философ,
Позабыв навсегда о пустеющей ветке,
Повторяет ответы, не зная вопросов.


В чем у нас еще будет повод убедиться применительно к тому, как Катацуморидака воспринимает героя нашего повествования. Что до третьего биографа, Коку Дзакоку лапидарен как полковник Культ при встрече с Билли-Гадом: "Банана появился на свет где-то на севере, но сам не знал, где. Вот почему он написал про себя:

северный полюс
я там, где всегда мороз
по тонкому льду
мчусь-лечу куда хочу -
и мой песец со мною


Заметим, сколь легок и пушист в этой танка образ белого приполярного песца. Упомянутый зверек, явно прирученный маленьким Бананой, был, возможно, его единственным другом. Возвращаясь мыслью в детство, поэт, само собой, вспоминает и о верном питомце, с которым он любил бегать наперегонки по тундре..."

Коку Дзакоку не извиняет даже его южное происхождение: любой совестливый бытописатель удосужился бы заглянуть в "Книгу Рыб и Зверей" - и обнаружил бы, что приполярные песцы, во-первых, не поддаются дрессировке, во-вторых, рождаются, имея по меньшей мере два сяку в холке, то есть именовать их "зверьками" затруднительно, в-третьих же, подружиться с ними решительно невозможно, поскольку большую часть года песцы безумны (исключение составляет неделя, когда они брачуются - дурное дело нехитрое, - однако в этот период подступаться к песцам еще опаснее).

Иначе говоря, здравый смысл должен был подсказать Коку Дзакоку (и читателю): последней строкой Банана Сосновый Хвост желал выразить нечто совсем, совсем иное.