November 8th, 2009

道

На мелочах (?)

А вот интересно: если вагон отцепили от основного состава, электрические лампы в нем должны продолжать гореть? "Исаев", 1922 год. Свой генератор у каждого вагона, что ли?
キョン

Журналистика

Начало серьезной новости (про создание новой националистической партии) на портале "Дельфи":

"В субботу днем в Таллинне в неизвестном месте собралось неизвестное количество людей..."

Да-да.
道

Японское: the decline and fall of nihongo

Is Technology Dumbing Down Japanese? - статья Эмили Паркер про упадок (?) японского языка. Including Харуки Мураками, "кэйтай сёсэцу" ("мобильные романы") и результаты социологического исследования, по которым средний японский подросток читает четыре (4) книги в месяц. Речь не о манге, речь о нормальных книжках. Чтоб я так жил.
道

"Ошибочная суть фильма"

Читал сегодня всякое про Штирлица, в том числе - по ссылке с Букника - текст некоего Артема Деникина про ошибки и ляпы в "Семнадцати мгновениях". Многое справедливо, что-то смешно, а наиболее удивителен последний пункт - про ошибочную суть фильма. Лучше процитировать:

...Именно вокруг этого имперского желания Сталина поработить послевоенную Европу – и крутится весь сюжет фильма. План Сталина заключался в том, чтобы как можно глубже в Европу ввести свои войска – это чисто захватнический план, где на кону вовсе не победа над Германией, а захват власти над наибольшим числом европейских стран. Юлиан Семенов выдает сепаратный мир за «очевидное зло», ибо такой мир срывал бы имперские планы Сталина. Но почему вдруг мир – это «зло»? Условия мира, который обсуждали Вольф и Даллес в Берне, - безоговорочная капитуляция Германии, ликвидация нацистской партии и всех нацистских структур, дефашизация Германии, суд над нацизмом и нацистскими преступниками. Все это и произошло в реальности. Причем этот мир никак не мог вести к тому, что Германия и СССР продолжали бы войну далее друг против друга, ибо сами условия мира означают ликвидацию нацизма. Тут Юлиан Семенов все грубо исказил: на самом деле этот сепаратный мир означал лишь, что немцы без боя отдают свои территории войскам западных союзников – не допуская на эти территории войска СССР. Вот и все.

Очень мило, я считаю. Понятно, что Сталин был жуткий крокодил. Но считать, что в Америке, напротив, сидели облака в штанах, ничуть не желавшие поколебать положение СССР, каким бы оно ни было; что немцы, которые вели переговоры, даже не предлагали совместными усилиями врезать большевистской гадине; и что, обернись сепаратный мир правдой, война точно не продолжилась бы - это как-то э.
道

И про невозможность достоверной прозы

Роман Шмараков пишет о невозможности вменяемой исторической прозы, а Михаил Назаренко не соглашается с ним чуть больше, чем полностью, и приводит цитату из Абигайль Нуссбаум на ту же тему.

Очень адекватный маст-рид для того, кто все еще хочет стать писателем. Я внесу свои глупые три сольдо: не согласен и согласен. С обоими.

Конспективно, ибо разбегаться мысью по древу нет никакого желания. Во-первых и меньших, я совершенно не уверен в том, что древние, скажем, греки мыслили и чувствовали не так, как мы. Более того, я категорически уверен в обратном (солидаризуюсь тут "с Вольтером или Алдановым, то есть с писателями XVIII века"). Да, культуры менялись, какие-то понятия в языках наличествовали, какие-то отсутствовали. Но важнейшие константы - любовь, смерть, страсть, выгода, злость, здоровье, доброта, - сохранялись, а значит, иную психологию по крайней мере можно смоделировать и понять, приложив к тому усилия. (Вот если бы мы столкнулись с бессмертным народом, да, его психологию нам понять было бы то ли трудно, то ли невозможно.) И еще - сам механизм работы сознания не менялся. Не содержание сознания - чем только не забивали его, как мусорный бак, - а принципы функционирования оного бака: засорение, сортировка, утилизация и так далее.

В этом смысле пример Нуссбаум иррелевантен. Тут достаточно знать историю, чтобы понять, что какое именно упоминание про Азенкур - лажа. Другое дело, что очень сложно учесть хотя бы самые важные факторы, формировавшие психику и поведение человека эпохи икс, местности игрек и социального положения зэд. Сложно, но можно. Плюс - вариативность личной реакции, на чем писатель может сыграть всегда.

Но это всё полбеды. Во-вторых, по большому счету невозможна не только вменяемая историческая, невозможна любая вменяемая проза про героев, извините, с мыслями. Мы не можем достоверно описать героя как целостное существо. Легче всего описывать героя умного и рассудительного; вообще, чем ближе к нормальности и адекватности, тем легче. И чем дальше от адекватности, тем труднее, потому что мы должны описать мотивы героя - а их фиг опишешь иногда. Даже свои - самому себе. Человек не думает всё время так, чтобы его "мысли" можно было описать. Иногда человек подобен Богу или буддистской пустоте, и тогда между его восприятием и реакцией нет ничего, ибо выбор уже совершен и забит не в содержание, а в форму сознания. Куда чаще человек подобен монстру, и тогда между его восприятием и реакцией есть зияющие провалы, которые опять же описать невозможно. Заметьте: когда в литературе описывается, допустим, жестокое убийство или насилие от первого лица, описание сплошь и рядом превращается в перечисление действий. Что и понятно: о чем может _думать_ человек, убивающий ближнего ради денег? Какой вменяемый поток сознания может быть у насильника? (Набоков, "Волшебник", - перечисления, украшенные стилем.) Это, конечно, экстремумы, но (а) литераторы любят экстремумы и (б) и куда более обыденные действия часто совершаются с такими же провалами в области мотивации, и провалы эти неописуемы во всех смыслах слова.

Эрго, вменяемая проза существует на очень ограниченном пятачке. Вот поэтому, я думаю, прав Роман Шмараков: описание в анфас - невозможно. А в профиль - да. Мне очень нравится в этом смысле Штирлиц в "Семнадцати мгновениях", да и в "Исаеве". Это такой персонаж-бездна, который по положению не может, как правило, даже сказать ничего такого, что выдало бы его истинные мысли-чувства. Зритель потому обязан проявлять эмпатию, иначе глубинные мотивы персонажа останутся неясны. Никакого анфаса, только неясные профили на стенах пещеры.

Примечание: не надо думать, что я отношусь к сказанному серьезно. Никакого анфаса. И вообще, я ушел работать :)