February 19th, 2011

キョン

Институт философского диспута на украинском телевидении

Листая одной рукой "Институт философского диспута в тибетском буддизме" А.А. Базарова и посматривая одним глазом в телевизор, где десять украинских мужей орут друг на дружку в "Большой политике с Евгением Киселевым", невольно думаю: вот бы совместить.
道

"Остромов, или Ученик чародея"

Очень многое можно написать про огромного, обалденного "Остромова", но сейчас, после финала, у меня только один вопрос: а разве - в финале - можно было иначе?

Понятно, что нельзя не вспомнить "Волны гасят ветер", и, в каком-то смысле, "Гадких лебедей": у Банева выбора как такового нет, но "не забыть бы мне вернуться" - это все-таки он. Понятно, что о том же или почти о том же - "Vita Nostra" Марины и Сергея Дяченко и сценарий Кена Кизи "По ту сторону границы", где сверхчеловеком оказывается не буду говорить кто, но, в общем, вы бы не хотели быть на его месте. Непонятно (мне), откуда вообще берется искушение сверхчеловечностью, ощущение возможности оказаться "по ту сторону", уйти куда-то там резко вверх?

Может, мне повезло, у меня был в каком-то смысле свой Остромов, очень быстро и рано показавший мне, куда идти не надо. С одной стороны, манящие неофитов описания - лишь системы знаков, которые сами по себе ни горячи, ни холодны: все эти эгрегоры, уицраоры, сакуалы, жругры, девакханические арупы и прочие уризены. Язык, не более. Как любой язык, он не может быть истиной само по себе. Это не значит, что всё описанное, допустим, Даниилом Андреевым не существует. Очень даже может быть, что в каком-то виде оно существует, и Сведенборг описывал то же самое другими словами, преломляя мир через собственные призмы-обозреватели, и буддистская космогония видит то же самое каким-то третьим способом. Минус замутненность оптических приборов и неизбежная кривизна зеркал, минус неизбежная легендаризация контента. И зачем во всем этом разбираться, скажите на милость, если последнее небо финального эона завтра с легкостью может оказаться мизинцем Будды, у которого (у мизинца) мочится в "Путешествии на Запад" возомнивший о себе Сунь У-кун, приняв его за край света? С другой стороны, на кой тебе сверхчеловеческие способности, когда ты в итоге окажешься загнан в какую-нибудь красиво устроенную клетку и потеряешь себя? Ты же человек, а сверхчеловек - это не развитие человека, это трансформация в не-человека. В теории. На практике, боюсь, это всегда банальное возомнение о себе и превращение в не очень хорошего человека.

В отказ, конечно. Остаемся зимовать. Единственный путь, по которому стоит идти, - это путь в сторону выхода из любой такой клетки. Из любой возможной, оставаясь человеком. То есть, как написано в одной из любимых книжек, "обойдемся без девакханических аруп", без мистики вообще.

В христианстве возвращение в этот мир после смерти до Страшного Суда не мыслится, поэтому устройство загробья достаточно туманно: загробье не имеет значения, но проговаривается обратная связь с этим миром ушедших вообще, особенно святых - они могут помочь, если к ним обратиться. Буддизм, напротив, принял в наследство сложную индуистскую сансару, но тут же объявил ее несущественной рядом с нирваной, которая в принципе аструктурна. Никто там ни в какие эоны не стремится. Наоборот - бодхисаттвы возвращаются, чтобы помочь остальным выбраться из клетки. Не могут иначе.

Да и можно ли иначе?