March 29th, 2011

道

Пещерно мысля

Для человека, спавшего три часа, я выгляжу неестественно позитивно.

С утра на портале в комментариях к мнению про пенсии уже назвали дауном ("по внешности", к мнению пришпилена моя фотка) и сказали, что мышление у меня пещерное. Попросил развить тезис про мышление. Про внешность - разумеется, плакал весь, зарыдал подушку и затопил соседей.

Режиссер Владимир Иванович Хотиненко - замечательный, и я буду с нетерпением ждать его "Достоевского" с Евгением Мироновым в главной роли.
道

Свидригайлов и дети

Иногда Достоевский бывал очень реален в своей речи, совсем забывая, что говорит в присутствии барышень. Мать мою он порой приводил в ужас. Так, например, однажды он начал рассказывать сцену из задуманного им еще в молодости романа: герой — помещик средних лет, очень хорошо и тонко образованный, бывал за границей, читает умные книжки, покупает картины и гравюры. В молодости он кутил, но потом остепенился, обзавелся женой и детьми и пользуется общим уважением.

Однажды просыпается он поутру, солнышко заглядывает в окна его спальни; все вокруг него так опрятно, хорошо и уютно. И он сам чувствует себя таким опрятным и почтенным. Во всем теле разлито ощущение довольства и покоя. Как истый сибарит, он не торопится проснуться, чтобы подольше продлить это приятное состояние общего растительного благополучия.

Остановившись на какой-то средней точке между сном и бдением, он переживает мысленно разные хорошие минуты своего последнего путешествия за границу. Видит он опять удивительную полосу света, падающую на голые плечи св. Цецилии в мюнхенской галерее. Приходят ему тоже в голову очень умные места из недавно прочитанной книжки «О мировой красоте и гармонии».

Вдруг, в самом разгаре этих приятных грез и переживаний, начинает он ощущать неловкость — не то боль внутреннюю, не то беспокойство. Вот так бывает с людьми, у которых есть застарелые огнестрельные раны, из которых пуля не вынута; за минуту перед тем ничего не болело, и вдруг заноет старая рана, и ноет, и ноет.

Начинает наш помещик думать и соображать: что бы это значило? Болеть у него ничего не болит; горя нет никакого. А на сердце точно кошки скребут, да все хуже и хуже.

Начинает ему казаться, что должен он что-то припомнить, и вот он силится, напрягает память... И вдруг действительно вспомнил, да так жизненно, реально, и брезгливость при этом такую всем своим существом ощутил, как будто вчера это случилось, а не двадцать лет тому назад. А между тем за все эти двадцать лет и не беспокоило это его вовсе.

Вспомнил он, как однажды после разгульной ночи и подзадоренный пьяными товарищами он изнасиловал десятилетнюю девочку.

Мать моя только руками всплеснула, когда Достоевский это проговорил.

— Федор Михайлович! Помилосердуйте! Ведь дети тут! — взмолилась она отчаянным голосом.

Я и не поняла тогда смысла того, что сказал Достоевский, только по негодованию мамы догадалась, что это должно быть что-то ужасное.


Это из "Воспоминаний" Софьи Ковалевской. Об этом эпизоде рассказал Хотиненко, и вот я его нашел. Вообще, мне тоже кажется, что знаменитое и кошмарное "признание" Достоевского Тургеневу - это сюжет в голове Федора Михайловича. Просто потому, что автор никогда не равен герою. Автор всегда больше, а в случае с Достоевским - особенно, ну или мне просто хочется верить в эту версию.
道

The Rise and Fall of Estonia

У нас есть очень классный Театр NO99, уже не первый год ставящий социально-политические спектакли вроде "GEP - Garjatšije Estonskije Parni" (я его не видел, увы, но название говорит само за себя) и "Как объяснять картины мертвому зайцу?" (к Йозефу Бойсу добавляется игра слов: "заяц", jänes, - это фамилия бывшего теперь уже министра культуры Лайне Янес). Предпоследний их спектакль игрался один раз и являл собой учредительный съезд новой политической партии - эдакий популистский Нюрнберг, если вы понимаете, о чем я. Ничего святого в политике и социуме для Театра NO99 нет, и это правильно.

На прошлой неделе была премьера нового спектакля, завершающего весь социально-политический цикл, под названием "The Rise and Fall of Estonia". Никто не знал, о чем он будет. Оказалось - о смерти Эстонии. Там в конце эстонский народ сидит на поминках по Эстонии и жрет. Страна умерла, мечта сдохла, а они жрут и жрут, и в итоге сжирают всех вокруг и сами себя. И остается пустота. Мертвые тела, которые заносит снегом. Это ОЧЕНЬ страшно. Я хорошо понимал, что я - не целевая аудитория, потому что, блин, русский, а спектакль - разговор эстонцев с эстонцами, но мне, разумеется, тоже было жутко, потому что я вижу вокруг почти ровно то же самое, что видят эти люди на сцене, - и безработицу, и идиотизм, и самодовольство, и бесцелье, и ложную историческую память, всё вместе. Мы тут в этом, извините, живем. Да, вижу я это чуть другими глазами, но обитаем мы в одном государстве, и взлет и падение его я могу оценить вполне. В общем, это тот случай, когда из зала вполне можно выйти другим человеком.

И уже неделю я наблюдаю совершенно потрясающий, фантастический, уникальный феномен, который, думалось мне, не увижу воочию никогда. Хотя теоретически всё понятно: на правду такого уровня не обижаются. Она настолько убийственна, что даже не оскорбительна. Ее просто НЕ ЗАМЕЧАЮТ. Сознание само организует слепое пятно, чтобы не дай бог. Организм на уровне инстинкта сопротивлется вторжению идеи перестроить основные принципы работы организма. Это, понятно, не эстонцев беда, а всех людей вообще. Данный феномен лучше всего объясняется в буддистских терминах и раз за разом прописывается, например, Пелевиным, которого тоже чаще всего читают мимо глаз. Но тут - визуальное искусство, тут многое сказано прямо, и это уже крайний случай. Вдруг возникает красноречивейшая фигура умолчания: критики говорят про техническое решение, про актерское мастерство, про саундтрек, даже про "такую ли Эстонию мы хотели?" и "такие ли мы, какими они нас нам показывают", а про то, о чем спектакль, за редкими исключениями молчат. Не спорят, а именно молчат. Не было. Не видели. Не заметили, не оформилось, не сочлось.

С некоторым ужасом я представляю себе, что было бы, если бы такой спектакль сделали тут русские.

Но его сделали не русские. Поэтому - "не затронуло", как пишут в местных газетах про спектакль. Это, конечно, лучшее подтверждение тезиса о мертвой стране. Но Театр NO99 на что-то же надеялся. Видимо, на то, что диагноз не окончательный. И он, понятно, не окончательный, если убрать за скобку разные элиты. Но только хрен эти элиты уберутся хотя бы за скобки.