April 10th, 2011

道

Огонь без конца

И это как если сквозь вечную страшную ночь
Сигналить друг другу признанья с вершин маяков,
Надеясь вотще непролазную тьму превозмочь
На пару влюбленных в придуманный рай дураков,
И что, если зыбкий мерцающий свет
Пройдет через толщу безрадостных лет,
Дойдет до иных берегов?

И это как если в юдоли, где вера мертва,
Ночами упрямо придумывать книгу мечты,
Искать нерожденные в этой вселенной слова,
Сплетенья сюжета вылавливать из пустоты,
И что, если книга, реальность дробя,
На веки веков перепишет тебя,
И ты уже будешь не ты?

И это как если искать в карнавальной орде,
Кочующей по анфиладам бесстыдным дворца,
Посланника Бога, пытаясь в людской чехарде
Увидеть черты полускрытого маской лица,
И что, если ты угадаешь на раз
И в яростной бездне божественных глаз
Увидишь огонь без конца?
道

Ночное чтение: как учат нас локоттаравадины

На самом деле будды ничего не произносят, но иллюзия их речи оказывает активнейшее воздействие на живые существа.

В.К.Шохин "Школы индийской философии. Период формирования", стр. 131 (про буддийскую школу "локоттаравада", "учение о том, что [находится] за пределами мира")

Настолько красивая мысль, что я в полном тупике, как к ней относиться :)
道

Армян лучше, чем грузин (с)

В антифантастической филиппике Виктора Топорова, повторяющей все глупые мифы о фантастике как безусловном отстое по сравнению с ("никогда не существовавшей, а следовательно, легендарной") Большой Литературой, мне особенно понравилось вот это место:

О чем роман Пепперштейна? О жизни и смерти. О политике и об искусстве. О любви и о ненависти. Об иллюзорности и бессмысленности всего на свете. А о чем жанровый роман Дивова? О том, что мы, дай нам волю, еще покажем всем кузькину мать. А сами не покажем, так дети у нас вырастут. Внуки. Принцы. И правнуки.

Положим, о чем роман Дивова - Топоров уразумел не совсем. Весьма вероятно, что не уразумел он и суть романа Пепперштейна (не знаю, не читал), но тут характерно само противопоставление. Роман Дивова получается - так или иначе - с неким конкретным, зовущим в будущее посветлее этого мессиджем. Роман Пепперштейна - в конечном счете, ударно, - "об иллюзорности и бессмысленности всего на свете". То бишь ни о чем. Почему ниочемность считается среди Топорова достоинством - вопрос вопросов. Нормальная фантастика, действительно, не считает, что всё на свете иллюзорно, почему и смыкается в итоге не с искусством ради искусства, а со здравым смыслом.