August 25th, 2011

道

Малабарские сны

В моих нынешних снах все встретившиеся в конечном счете разбегаются центробежно и бесповоротно, и даже если я хочу кого-то догнать (а я хочу), не очень понятно, получается это у меня или нет.

А под самое утро приснилась больница на берегу моря. Увечная, но добрая хозяйка больницы открывает двери нам, посетителям. Мы идем вдоль забитых палат, чтобы проведать некоего ребенка. Ребенку года три, хотя он сам шутит, что ему семнадцать. С ребенком всё хорошо. Мы уходим и возвращаемся спустя какое-то время. Та же хозяйка, но палаты уже пусты и ребенка нет. Угрюмые сумерки. В море разлито нефтяное пятно. С другой стороны на больницу надвигается какое-то строительство. Мы стоим на балкончике над морем, и тут я понимаю, что если сейчас воспарить птицей и посмотреть на окна больницы, окажется, что лишь одно окно горит - той палаты, куда вошли мы; и если бы я это осознал и подумал как следует, я понял бы что-то важное из того, что здесь происходит, потому что на самом деле больница...

И я проснулся.
道

Фантлаб. "Инквизитор и нимфа" Юлии Зонис: трудно быть Марком

Для меня «Инквизитор и нимфа» — это очень правильная книга. Она сочетает в себе два начала, которые кажутся мне необходимыми для хорошей фантастики: следование традициям жанра (что невозможно без их понимания) — и превращение этих освященных годами традиций во всего лишь инструменты, элементы семиотической системы для выражения авторского мессиджа.

Это, в общем, классика Speculative (rather than Science) Fiction. Именно это, а не «научность», она же ближний прицел, на который ориентируются НФ-возрожденцы. Последнее большое завоевание фантастики — превращение прежних целей в средства, откуда и вышли Желязны, Ле Гуин, Муркок, Симмонс и прочие авторы, присутствие — не влияние, а именно присутствие, ибо речь не о заимствованиях, а об общем пространстве, — которых в «Инквизиторе и нимфе» так здорово ощущается.

Как и лучшие романы помянутых фантастов, «Инквизитор и нимфа» многажды маскируется — местами под космооперу, местами под научную фантастику, местами под мистику. Одно неизбежно перетекает в другое — мы помним, что запредельно развитая наука неотличима от магии, — и это опять же должно подсказать читателю, что «Инквизитор», в отличие от, например, «Ложной слепоты» Уоттса, не является лишь полигоном для авторских научных идей. Хотя идеи тут есть, главным образом из области биологии, но и не только. Однако книжка — не об этом. Она о человеке по имени Марк Салливан, которому суждено стать, я полагаю, богом, но который при этом должен исхитриться остаться человеком, тем самым, что «звучит гордо» (см. эпиграф к роману).



Я сейчас скажу один умный вещь, и пусть никто не обижается: в «Инквизиторе» есть то, что сплошь и рядом отсутствует даже в лучших образцах популярнейших авторов русской фантастики, — здравая Big Picture. Речь как о пространстве, так и о времени. Описываемое будущее (конец третьего тысячелетия) с хорошей точностью следует из прошлого, то есть — и из нашего прошлого, и из нашего настоящего, и из нашего же будущего. (В то время как сплошь и рядом будущее либо не имеет к прошлому никакого отношения, либо непонятным образом возрождает отдельные локации, а как осуществляется подобный нуль-трансфер культур, например, в цикле Генри Лайона Олди про Ойкумену — одному Богу известно; это как раз наследие фантастики до Новой Волны, где целые звездные системы внезапно обращались в какой-нибудь феодализм.) Марк Салливан — в числе прочего — ирландец со всеми вытекающими, о чем нам сообщают на первых же страницах. Как и полагается, микрокосм отражает макрокосм: у Марка тоже есть прошлое, семья и прочие элементы нормального живого человека, которым столь часто отказывают в праве на жизнь доблестные фантасты.

Другое дело, что Юля Зонис вообразила довольно странное будущее, в котором множество знакомых нам понятий потеряли прежний смысл и обрели новый. Человечеством де-факто управляет религиозный орден, базирующийся в том числе в римском замке Святого Ангела, но орден этот на поверку не имеет никакого отношения ни к христианству, ни вообще к религии. Члены ордена именуют себя викторианцами, и, опять-таки, надо привыкнуть к тому, что с Британской империей XIX века это слово никак не связано. Всё это прекрасно, потому что язык тоже эволюционирует, о чем принято, увы, забывать.

Викторианцы — психики, люди с обостренными ментальными способностями: эмпаты, телепаты и операторы, способные «вести» другого человека. К власти Ordo Victori пришел вследствие некоторых событий глобального масштаба, которые поначалу проходят фоном, а потом превращаются в стержневой элемент истории. Речь о появлении лемурийцев, дальних потомков земных колонистов, которые (потомки) шагнули далеко вперед в области генной инженерии. Где-то далеко есть еще совсем запредельные атланты со своими ультракибермозгами. Космический статус-кво крайне хрупок, в ордене есть разные мнения о том, «куда ж нам плыть», и слабенький эмпат Марк Салливан вступает в игру в качестве практически пешки в Большой Игре: по просьбе викторианского коммодора он отправляется на планету Вайолет, где, возможно, произошло убийство. На Вайолет, где живет племя деградировавших потомков экипажа японского космического корабля, так и не долетевшего до Новой Ямато, погиб отец Франческо, лицейский наставник Марка. Погиб, не исключено, от руки другого чужака — миссионера-апокалиптика с планеты Геод, печально знаменитой среди викторианцев тем, что ее обитатели не поддаются ментальному контролю.

Марк узнает правду о смерти наставника задолго до конца первой из двух частей романа. Проблема в том, что узнает он и нечто большее — в частности, о причудах эволюции нематериальных паразитов. И, как в хорошем классическом НФ-романе вроде «Глаза Кота» Желязны, перспектива раздвинется, геодец окажется не совсем геодцем, и даже эта не вполне форматная для Hard SF сущность, в конце первой части распинающая героя на своеобразном кресте, будет лишь этапом, который нужно пройти Марку Салливану, чтобы — я скажу псевдобанальность из тех, которые превращаются в не-банальности отличными текстами вроде «Инквизитора», — познать самого себя. Во второй части поиск продолжится на чуть более широком театре военных действий. К сожалению, нигде в книге не сказано, что на деле «Инквизитор и нимфа» — первая книга дилогии «За плечом Ориона». Обрывается роман на жутковатом клиффхэнгере. Дело за малым: дождаться продолжения.

Хорошие тексты не возникают на пустом месте. Говорят, что «цветная волна», к которой относят и Юлю Зонис, характеризуется плотными горизонтальными связями в ущерб вертикальным — проще говоря, ее авторы не учились напрямую у старших товарищей, как то было заведено на советских семинарах. Это означает всего лишь, что образцами, примерами для подражания в случае «цветной волны» были какие-то другие тексты. Каждый, очевидно, ориентировался на свой круг авторов; «Инквизитор и нимфа» уходит корнями в хорошую фантастику, не скажу «западную», чтобы не искажать смысл: не во всякую западную, а именно в хорошую. «Песни Гипериона» Дэна Симмонса, например: миссионер плюс деградировавшие потомки колонистов — это история отца Поля Дюре, а атланты, как выясняется, кое в чем очень похожи на симмонсовских ИскИнов. В тексте можно найти параллели и с «Волшебником Земноморья» Ле Гуин, и даже с циклом про Эльрика Майкла Муркока. И всё это — совсем не в ущерб тексту. «Инквизитор и нимфа» прекрасно встроен в знаковую систему хорошей фантастики — но, повторю, использует ее для своих целей. Уже по этой книге можно догадаться, для каких именно, хотя точки над «ё» должен расставить второй роман.

В общем, отличная книга. Чем дальше в лес, тем шире и ужаснее перспективы — и это правильно. Жду продолжения :)
道

Просьба к питерским френдам

Дорогие френды из Питера, если у вас есть на примете относительно недорогой мануальный терапевт, дайте его координаты, пожалуйста. Очень нужно для друга с межпозвоночной грыжей.

CПАСИБО!
道

Подкрался незаметно

Был сегодня на встрече с писателем Виктором Ерофеевым. Записывал его речи сходу в файл. Формата rtf, открывается в программе AbiWord. Открыл сейчас этот файл:

омягчн усть се адают опросы - икогда е стречал лупых опросовв
се опросы овторяютсяч
то оч
торой аз ллнп
ервый - кольником,, ветлое печатлениеп
рошли оды се авно лнд
ве ниги утешествияхо
лн охранилось ветлоед етское расиво оспоминаниец
илиндрические ашни тар ородор
омантическое щущение - оборы ак ахматные игурын
ижний ород ак ахматная оска !!!!!
ольшее аштаны епло орошот


Это что вообще? Не спрашиваю - лечится ли, очень сомнительно, что лечится. Но что за сорок тысяч мартышек похозяйничали в файле с таким простым расширением?

Красивое слово "ветлоед" вот вижу. Его Ерофеев точно не говорил :)