May 13th, 2013

アグリッピン

О чем говорят викторианские мужчины

Текст про очень хорошую книгу roman_shmarakov. Был написан на конкурс "Фанткритик", но в шорт-лист не прошел. Пусть будет тут.


Роман Шмараков. Каллиопа, дерево, Кориск. Луганск: изд-во «Шико», 2012, 268 стр.

Про Набокова писали, что его идеальный читатель в совершенстве знает русский, английский и французский языки, широко эрудирован, ценит тонкую игру слов и так далее, и так далее. По этой логике идеальный читатель тульского филолога, писателя, переводчика и блогера Романа Шмаракóва должен владеть не только парой-тройкой европейских языков, но и — всенепременно — классической латынью, желательно вкупе с древнегреческим, и ориентироваться в античной литературе от Гомера и Софокла до Клавдиана и Венанция Фортуната, а также в литературе Средних веков, а также в ботанике, архитектуре, философии... Тому, кто, вооружившись фонарем Диогена, отправится на поиски такого чудесного читателя, придется преодолеть барьер не пространства, но времени; об этом, впрочем, позже.

«Каллиопа, дерево, Кориск» — книга странная, и чем дальше в лес страниц, тем, как сказала бы Алиса, страньше и страньше. Формально это рассказ о двух молодых людях, Квинте и его приятеле Филиппе, которые отправились в гости к знакомому барону (возможно, с матримониальными целями — у барона дочь на выданье) и оказались заперты в особняке в компании призрака. О своих приключениях Квинт повествует в письмах к другу, скрытому за инициалами Fl. Все это, однако, не столь существенно, потому что книга не сводится к сюжету. Наоборот, она бежит его как огня — в лучших традициях «Тристрама Шенди» рассказчик то и дело отвлекается от всего, от чего только можно отвлечься. Роман можно читать с любого места, причем эрудиция и чувство юмора Квинта делают чтение, мягко говоря, неожиданным и увлекательным.

Из «Каллиопы...» мы узнаем массу бесполезных вещей: если верить античным авторам, разъяренный слон успокаивается при виде барана, а из мертвой лошади родятся осы; летучая лисица Ливингстона водится только на Коморских островах, где исправно, но без воодушевления питается фикусом; когда Нерон прощался с жизнью, реки текли вспять... Нас дразнят кулинарными рецептами и просят вообразить круг в виде буквы Н. Нам рассказывают страшные и смешные истории — о племяннике тети Агаты, который в ходе химических опытов над декоративной капустой добился того, что та стала ловить воробьев и переваривать их «быстрее вальядолидского кладбища», о Квинтовом приятеле, который, охотясь на птиц, выманил из болота местного Ктулху, о чучеле дрозда, сводившем с ума всех, кто к нему приближался. В какой-то момент читатель теряется в этом море эрудиции и фантазии — и отдается на волю Квинта (или автора). Однако Квинт (или автор) и не помышляет о том, чтобы снабдить читателя картой и компасом. Цунами сменяются штилем, на горизонте возникают то ли острова, то ли миражи, путешествие все длится, длится, оно начинает казаться бесцельным... Collapse )
道

The Day of the Triffids

Как ни жаль, перевод С.Бережкова местами оставляет желать переперевода - или же современной, неподнадзорной цензуре редактуры. Потому что:

At least the United States Government took the suggestion seriously enough to deny emphatically that it controlled any satellites designed to conduct biological warfare directly upon human beings. One or two minor nations, whom no one suspected of controlling any satellites at all, hastened to make similar declarations. Other, and major, powers did not, In the face of this ominous reticence, the public began demanding to know why the United States had neglected to prepare for a form of warfare which others were ready to use-and just what did "directly" mean. At this point all parties tacitly gave up denying or confirming anything about satellites, and an intensified effort was made to divert the public interest to the no less important, but far less acrimonious, matter of food scarcity.

The laws of supply and demand should have enabled the more enterprising to organize commodity monopolies, but the world at large had become antagonistic to declared monopolies. The interlaced-company system, however, really worked very smoothly without anything so imputable as Articles of Federation. The general public heard scarcely anything of such little difficulties within the pattern as had to he unsnarled from time to time.


в переводе превратилось примерно в:

В конце концов страны заключили между собой молчаливое соглашение ничего не отрицать и не подтверждать относительно боевых спутников, и постепенно общественное мнение переключилось на не менее важную, но менее острую проблему нехватки продовольствия.

Почему - я понимаю и даже не сомневаюсь в том, что в оригинале перевода (кхм) все было. Но, но, но.

Дальше еще интереснее. Очень может быть, что АБС попросту сочинили часть второй главы (другой вариант - какая-то иная редактура Уиндема), потому что диалога Умберто Кристофоро Палангеца с директором-управляющим и всех рассуждений вплоть до слов "и больше его нигде не видели" в моем англотексте нет. Там сказано только:

Alarmed at the effect this potent oil would have on their trade, Arctic & European summoned Umberto and questioned him at length. He was not communicative. He told them that the oil came from Russia (which still hid behind a curtain of suspicion and secrecy) and that for an enormous sum of money he would endeavor to fly out the seeds. Terms were agreed on, and then Umberto vanished.

И только "снаряды русских истребителей" каким-то чудом в тексте остались, хотя то, что "самолеты, пустившиеся за ним в погоню", были русскими (he found himself attacked by Russian planes), не упоминается.