June 27th, 2013

道

Боги песочницы

Европа была затоплена, Америка - чуть жива,
Семь рас примирились в туманности Конская Голова,
Орфей, играя пред тенью, порвал в запале струну
В тот день, когда боги песочницы нам объявили войну.

Мы чтили Китса и Киплинга, глазели на мух и птах,
А танки великой песочницы рычали в ближайших кустах,
Храбрясь, поводили пушками перед финальным броском,
Чтоб нас, виноватых по уши, своим обстрелять песком.

Сверхкрейсер Его Высочества в Атлантике сел на мель,
На Марсе от одиночества проснулся подземный зверь,
Вселенную переклинило, а танки без лишних драм
Открыли на поражение огонь по беспечным нам.

Такое вот, брат, взросление, такая, сестра, война.
Мы знали: в границах песочницы не ждет нас уже ни хрена.
Отбросив совочки с ведерками, мы прах отряхнули с ног,
Но наши ступни по-прежнему предательски грыз песок.

В ботинках всегда есть камни, в глазу найдется бревно,
В эфире который век неспокойно, война бесконечна, но
Какие б мы раньше ни были остолопы и дураки,
С песчаными демиургами сражаться нам не с руки.

Давай же читать Набокова и пить полуночный чай,
Играть в кораблики на берегу крылатого острова Скай,
Мы пройдем пустыни с болотами, отыщем свою мечту,
А родную песочницу лучше нам с тобой обходить за версту.

И пусть ее грозное войско чеканит воинственный шаг,
Охраняя границы и зорко следя за кустами, где подлый враг.
О, пластмассовые обиды! О, вечный окрик "бабах"!
Я долго не подавал вида, но песок ваш навяз в зубах.
道

Малабарские сны

Снилось, что я в Москве. Москва была чем-то вроде бутылки Кляйна - подземным тоннелем, выходившим на свет. Там, в этом пространстве, был парк, где обитали два племени - условные фашисты и условные либералы. Все они при этом были творческими людьми. Писателями.

Сначала, кстати, приснилось письмо Ильи Кормильцева с того света. Я когда просыпался, повторял его строчка за строчкой, но все-таки забыл. Помню только строку "У меня здесь ничего не получалось, пока я не стал ходить к святым местам". И что-то еще про преследуемых и преследующих. В общем выходило, что у Кормильцева дела идут на лад.

Потом я в этой Москве встретился с Дмитрием Львовичем Быковым. Он предложил кстати купить свой новый роман - я вроде знаю, как он называется, но это, кажется, не секрет, - в первом, весьма малотиражном издании, что я с удовольствием и сделал. Потом вокруг началась война. Племя фашистов схлестнулось с племенем либералов. Я понял, что меня сейчас заденет. Тогда я сел спиной к набегавшим фашистам и сделал вид, что рассматриваю что-то на земле. Фашисты подумали, что я не стою их внимания, и понеслись бить либералов.

Мы с Быковым пошли в ближайшее кафе пить чай и разговаривать о литературе. Между тем писатели - либералы и фашисты - дрались не на жизнь, а на смерть. Кого-то убивали, какая-то первобытная ярость стояла над Москвой, слышались крики, хрипы, лилась кровь.

Мы пили чай и не участвовали в битве.
道

Тшиорт подери

Я это написал двенадцать лет назад. Двенадцать! Блинский блин. Сюр про Гамлета. Прочел сегодня кое-чей другой сюр про Гамлета - и вспомнил. Эх, молодость.

Ну, скажем, вот:

5. Enter Розенкранц & Гильденстерн

- Приветствуем последних героев боевика, - восклицает Гамлет насмешливо.
- Это не смешно, сударь, - говорит Розенкранц.
- Это, знаете ли, выходит за рамки, - говорит Гильденстерн. - Если вы имеете в виду эту негодную пьесу Стоппарда, выставившую нас полными идиотами...
- ...и этот жуткий фильм...
- ...правда, в исполнении Тима Рота и Гэри Олдмена...
- ...и с музыкой “Пинк Флойд”...
- ...но это не искупает...
- ...и мы никогда, никогда не играли в орлянку!!!
Гамлет медленно встает и обходит Розенкранца и Гильденстерна кругом, те занимают оборонительные позиции и инстинктивно хватаются за световые шпаги. Сюаньцзан разминает суставы пальцев.
- Мы вообще против азартных игр, - оправдывается Гильденстерн.
- Что там у вас так хрустит, господин актер? - не выдерживает Розенкранц.
- Как говаривал Бодхидхарма из Шаолиньсы, хорошее сознание - быстрое сознание, - отвечает Сюаньцзан. - Хороший монах - быстрый монах...
В залу входят Клавдий, Гертруда, Полоний и несколько датских аристократов.
- Ну что, дорогие мои, - спрашивает король, поигрывая привязанным к поясу скулящим тамагочи, которого он истязает уже неделю, - готовы ехать в Англию?
- Какая Англия, сударь? - изумляется Гильденстерн. Розенкранц тихонько пихает его в бок и показывает торчащий из кармана листок бумаги.
- По-соль-ство, - шепчет он.
- Король говорит “надо”, мы отвечаем “сделаем”, - моментально соображает Гильденстерн.
- И Гамлет с вами, - говорит Клавдий. - Пора племяннику учиться, понимаешь... Только письмо не забудьте, - внезапно прибавляет он.
Collapse )

Было время, был я весел, называется.
  • Current Music
    Волга-Волга - Титаник