February 26th, 2014

道

(А)симметрия

Всегда интересно, в какой именно момент в политике заканчивается симметрия и начинается асимметрия. Например: что скажет Майдан про Севастополь? Там и там - власть народа, там и там - возврат к старой конституции, там и там - цель избавиться от одной власти и перейти под другую. Только векторы диаметрально противоположные. Но по идее-то те, кто добились своего в рамках модели "народ против власти, которая кажется ему негодной", должны уважать эту модель при любых исходниках.

То же с независимостью. Если Украина отделилась от СССР, почему Крым не может отделиться от Украины? Аргументы обеих сторон понятны, от юридическо-территориальных до абстрактно-национальных, но по сути-то?

Только чаще всего симметрия кончается очень быстро. Политика такая политика. Сведенборг, побывавший, как известно, в аду, писал (я цитирую Борхеса), что ад - это место, где множество фракций постоянно сражаются за переделку всего и вся, где все разобщены, где никакое товарищество и понимание невозможно.
道

И еще про вишистский Алжир

Очень полезные восемь страничек в книжке "Вишистская Франция и евреи". Полезные с точки зрения борьбы со стереотипизацией реальности. Значит, Алжир, французская колония, 1942-1943 год, колониальная администрация, мусульмане, евреи, адмирал Дарлан, все дела.

Мусульмане исторически не любили евреев. По идее, они еще меньше стали их любить, когда в 1870 году по закону Кремьё все алжирские евреи получили французское гражданство. Арабы, мы понимаем, его не получили - у них был особый статус, они были подданными, не более.

При этом в 1930-е французский премьер-министр Леон Блюм (еврей) предложил предоставить гражданство 27 тысячам (всего лишь) мусульманам. Алжирские французы встали на дыбы против мусульман. Ну и против евреев, Блюм же.

В Алжире в 1930-е годы были представлены все праворадикальные французские движения - и "Парти сосиаль франсэ", наследовавшая "Круа де фё", и "Парти попюлер франсэ". В 1938 году глава последней партии Жак Дорио призвал отменить закон Кремьё на фиг. Что и было сделано правительством Виши в сентябре 1940 года: по мановению руки Марселя Пейрутона, министра внутренних дел Виши (и бышего генерал-губернатора Алжира), все евреи Алжира разом потеряли гражданство и стали подданными Франции.

Мусульмане, по идее, должны были несколько обрадоваться такому повороту - у них-то гражданства не было. Но фиг вам: по крайней мере некоторые шейхи и образованная исламская элита была против ущемления прав евреев. Французская администрация вела себя в это время как последняя сволочь - еврейских детей выгнали из школ, на евреев навесили желтые звезды и так далее.

Самое интересное происходит дальше. Ноябрь 1942 года, власть в Алжире меняется в результате атаки Сопротивления. Адмирал Дарлан становится верховным представителем Франции в регионе, то есть это как бы кусок неоккупированной немцами Франции. Союзники назначают генерал-губернатором Алжира кого? Марселя Пейрутона, бывшего главу МВД Виши. Того самого, кто лишил местных евреев гражданства.

Что происходит с антиеврейскими законами в Алжире при британцах-американцах? Ничего. Они остаются в силе. Ни Дарлан, ни, само собой, Пейрутон ничего не отменяют. В начале 1943 года (Дарлан уже убит) Пейрутон собирает представителей еврейских общин Алжира и внушает им, что расовые законы - это "одно из существенных условий перемирия", что отмена этих законов может возбудить мусульман (из которых хотя бы часть, напомню, была против бесправия евреев - в отличие от цивилизованных белых людей). И в поражении Франции виноват ваш сородич, Леон Блюм. Ну и, в общем, не сметь жаловаться американцам и англичанам, вы, salauds.

Между тем в 1943 году в общем совете Орана _все_ мусульмане засвидетельствовали "искреннее дружеское взаимопонимание с французами израильской религии" и потребовали аннулировать отмену закона Кремьё. Чтобы, то есть, евреям вернули гражданство. У самих мусульман, повторю, гражданства не было.

Союзники постепенно опомнились, через несколько месяцев алжирских евреев восстановили в правах, и их исламские компатриоты не подняли по этому поводу никакого восстания. Заметьте, как в те месяцы поменялись полярности - и насколько сейчас сложно вообразить, что они могли так поменяться. И ведь это могло быть началом прекрасной дружбы.

Ну и напоследок - совсем неприятное открытие. В январе 1943 года в Касабланке французский генерал Огюст Ноге ничтоже сумняшеся сказал президенту Рузвельту и американской делегации, что, мол, "будет печально, если французы победят на войне лишь для того, чтобы освободить путь для евреев, дабы те контролировали ремесла и бизнес в Северной Африке". На что FDR сказал, что, да, нужно бы ограничить число евреев - медиков, юристов и так далее - до процента еврейского населения от всего населения Северной Африки. Причем ради самих же евреев, "чтобы не возникало особых и понятных обид, которые немцы испытывали к евреям в Германии", где наблюдался, понимаете ли, тот же перекос. Understandable complaints. Come on. Все-таки у лучших из нас бывают затемнения в мозгах.
道

"Ночь президента"

По наводке Алана Кубатиева прочел стихотворение Николая Тихонова "Ночь президента" (1940).

Не грогом горячим, но жиденьким пивом,
Луны подкисающей пеной
Обрызгана Ревель, покоит обрывы
Баронских домов неизменных.

Спят воры и вороны - стражники тут же
Замки проверяют во мраке,
И в теплой постели, как в бархатной луже
Спит цезарь Эстонии - Аккель.

Не звезды, а доллары льют небеса,
Картофеля преют громады на складе,
Покорней турнепса - эстонцы, он сам
Богатые лысины ласково гладит.

Как тихи семейные ночи Эстонии,
Проснулся, и в спальне - покой огорода,
Но гулко у дома растут спросонья
Шаги неизвестной породы.

И к дому спешит небывалый народ,
Одетый не для парада
И громко поет дверной переплет
Под теплыми лбами прикладов.

Не все ли равно в сияньи ль, во мраке ль
Приветствовать край родной?
Так выйди же к этой Эстонии, Аккель,
Раскланяйся с ней заодно.

На бочку - цилиндр - но Аккель, икая,
Дверями расхлопался выше и выше,
И двери двоятся, и туфли спадают,
Как скаты старинной крыши.

В нетопленых стенах декабрьский режим
Не хуже республики колет, -
Но Аккель вбегает в чердачный зажим,
Как римлянин в Капитолий.

Другая Эстония в утреннем мраке
Пришла - шершавая - та,
Та самая, что загнала тебя, Аккель,
Под крышу, на старый верстак.

Пусть Ревель стучит в глухом промежутке
Сухою стрельбой одиночек.
Недаром гранаты, как черные утки,
Ныряют и рвутся на клочья.

Слабеет иль крепнет борьбы чехарда, -
Но Цезарь дрожит откровенно,
Порой ему кажется мирный чердак
Утесом святой Елены.

Но вот тишина точно жидкое пиво
Шипит, пригорев на огне.
И Аккель - подмерзшая, синяя слива,
Маячит в чердачном окне

И видит: опять у камней на ладони,
Сжимая тюремный кулак,
Проходит, как лаком облитый, Лайдонер
Со сворой вспотевших собак.

И свора играет, и Аккель, рыдая,
Зовет ее стуком руки
И доги, маститые морды вздымая,
Слюняво трясут языки.


У меня три вопроса:

1) Ревель женского рода - это была норма такая в те времена?

2) Лайдонер с ударением на "о" - это опять же норма была, или поэт опоэтизировал фамилию генерала (в ней ударение на "а"), чтобы она рифмовалась с "ладони"?

3) КТО ТАКОЙ АККЕЛЬ?!?
道

Пиратская книжная просьба

Дорогие френды, а откуда вы скачиваете книги на английском?

Меня очень сложно упрекнуть в том, что я не покупаю книги, - я их более чем охотно покупаю (могу сфоткать развалы, если кто усомнится). Но, во-первых, далеко не всё вышедшее можно купить даже и в страшно потрепанном виде, и за мучас миллионас песетос. Во-вторых, цены на "академический" нон-фикшн таковы, что остается только развести руками: 30, 50, 80 евро за книжку страниц на 150-300, - и эти деньги идут по большей части не авторам. В-третьих, фикшн я практически не качаю - я его покупаю в бумаге. С нонфикшном же дело обстоит так, что мне реально нужны книги по истории. Гарантировать не гарантирую, но пользу человечеству я через эти книги принести всяко постараюсь.

Заранее спасибо. Комменты скринятся.