April 12th, 2014

道

"Крепчает ветер"

Честно дождавшись киносеанса, посмотрел вчера "Кадзэ татину" Хаяо Миядзаки.

Самый убийственный фильм из всех его полнометражек. О человеке, который проиграл везде. Кроме, окей, мира мечты, который, конечно, может оказаться реальнее, чем наша реальность с ее смертями и войнами. Хаяо Миядзаки декларирует, что ничего хорошего тут, в физическом мире, быть не может. Только там, в какой-то божественной реальности. Тут все твои лучшие намерения используют в худших целях, а все, кого ты любишь, умрут, и ты тоже умрешь. Там... там и поглядим.

Я не знаю, есть ли в этом фильме утешение. Боюсь, Миядзаки тоже не знает. Понятно, что "le vent se lève, il faut tenter de vivre", но вот это "иль фо", безличное "дОлжно", можно воспринимать по-разному. Ну и, да, как говорилось в одном хорошем спектакле: "Что остается после такой жизни? Остается такая жизнь!" И очень логично, что Миядзаки именно таким кино завершил кинокарьеру, - это и высказывание о себе тоже (как "Порко Россо"; в каком-то смысле "Ветер", конечно, его сиквел).

Примерно о том же, кстати, и "Лабиринт фавна", и "Лестница Иакова".

"И мы узнаем, кто был прав, в своем посмертии" (с)
道

Чернеет космос

Увидел тут у morreth иллюстрацию к Дню космонавтики - фото из уголовного дела Сергея Королева - и подумал, что если бы в России нашелся свой Миядзаки, он мог бы снять такое же анимэ, как "Крепчает ветер", про Королева. Тоже была бы история о мечте и о полете. Существенно другая, конечно, чем история Дзиро Хорикоси, но все-таки.

Я Сергея Павловича вспоминаю часто, и не только потому, что первые три класса учился в школе его имени. У главного конструктора была прекрасная присказка, которую он повторял, когда говорили про его авторитет и прочее. "Ничего, - отвечал мудрый Королев, которому в органах, как известно, сломали обе челюсти, - шлепнут без некролога".

Надеюсь, понятно, что это история не про СССР и прочее. Это история про то же, про что и "Крепчает ветер". Про мечту и ее независимость от мира, где шлепают без некрологов.
カメレオン

Вечернее чтение: роман "Лодка" Каукси Юлле

Роман начинается со сна о четырех конях, воплощающего понятие предопределенности. Эти четыре коня для героини Айну символизируют ее четверых мужчин: Карлу, Якапа, Хейно и Айна. Сама Айну выросла в лесу. Ее отец, вероятно, был лесным братом, мать бежала с каким-то золотозубым мужчиной в Германию. Айну воспитывала бабушка. Героиня не получила никакого образования и осталась абсолютно нетронутой цивилизацией. (...)

Время в книге протекает синхронно с внутренним временем Айну, которое циклично. Для Айну цикличность выражается в совокуплении с мужчиной и рождении ребенка. Каждая глава увенчивается подробным описанием полового акта с точки зрения женщины. (...)

Первый мужчина Айну, вернувшийся с войны Карла, делает ее женщиной, когда ей всего 16 лет. После смерти Карлы, в которой селяне подозревают Айну, она спит с председателем колхоза Якапом. Айну хочет получить место доярки колхозного стада. Еще одного ребенка она приживает от колхозного парторга, который сменяет Якапа на посту председателя. Четвертый мужчина Айну, тракторист Айн, близок ей по духу. Его появление в жизни Айну несет в себе и хорошее, и плохое. Айн - последнее звено в жизненном предназначении Айну. После его смерти пропадает ее сексуальность.

Написанный на выруском диалекте роман Каукси Юлле ставит вопрос о своей принадлежности к литературе. Эстонец, привыкший к литературному языку, вынужден мысленно переводить роман. Выруский диалект по своему звучанию мягче литературного языка, и от этого реальность отражается в нем в пастельных, интимных тонах.


Рейн Вейдеманн "Канон. История эстонской литературы в лучших произведениях"