August 13th, 2014

道

Оле Чигиринской

Потому что у меня дохера народу бывших френдов и даже как бы друзей с этим вот "измом" в голове сломалось на украинском вопросе. А просто знакомых - еще дохренее.

Яна Завацкая пыталась нам, украинцам, объяснить, что в Голодоморе мы самидуракивиноваты.
Оля Рожникова пафосно обиделась на то, что нет, я не считаю Бандеру аццким Сотоной и считаю, что западенцы имеют право на свое "дедывоевали". От жеж сцуко, свое мнение имею по истории своей страны.
Марина Осипова закатила сканал - ах, у нее бабушка воевала, ах как я могу. А у меня дедушка. Могу.
Таня Сивер. Коля Караев. Олег Дивов. Костя Гоблин.
(Шушеру вроде Бескаравайного и Болдога не считаем, иначе придется одалживать мерку у Фатимы).

Давайте, объсните мне кто-нибудь, как называется "изм", из-за которого они отталкивают вчерашних друзей, живых людей, обзывают их майдаунами, бандерлогами, нацистами, призывают на их головы смерть.


Не, ну вот прекрасно. Значит, я несколько лет считаю тебя другом, пусть и не близким. Потом ты мне говоришь, что я тебе не друг, что друг - это тот, с кем ты прошла через что-то там. Окей, говорю я. Ты меня отфренживаешь. Окей, говорю я, дверь открыта. Ты меня банишь. Окей, говорю я. У тебя были поводы, наверное. Окей. Свобода воли.

Но тогда зачем ты теперь пишешь вот это вот - в то время как я не был тебе другом, если верить твоим же словам? Я в жизни не обзывал тебя (и кого-либо еще) майдауном, бандерлогом, нацистом, не говоря о призывании на голову смерти. Я сказал, что твоя статья про "русский характер как нарциссическое расстройство" нацистская по сути, потому что она, на мой взгляд, такова; но кому как не тебе, католичке, знать, что "мы говорим "грех", но не говорим "грешник"". И я никогда тебя не отталкивал. Я реагирую на какие-то поступки, дык; хорошо бы еще ты понимала, на что я реагирую. Но люди-то остаются людьми - для меня.

Ты делаешь другой выбор. Ты его делаешь каждую минуту. Никто тебя не толкает, кроме твоих демонов и твоих ангелов, ну и тех, кого ты выбрала себе в советчики. Ты не обобщаема. Никто не обобщаем.

"Изм" никак не называется. Это не про "изм" история. Ты пытаешься опять скрыться за абстракцией, придумать обобщение, чтобы объяснить им легко и удобно то, что можно объяснять только через конкретных людей. Через тебя в том числе - и каждого из названных по отдельности. И ты придумаешь эту абстракцию, и "объяснишь" себе всё, и опять всё будет хорошо - до следующего раза. Тебе и в голову не придет, что обобщения - это и есть первопричина. Что если ты реагируешь на людей, обобщая их (это и про "вату", и про "нарциссизм русского народа", и про "травму украинского", и про попытку нового изма), ничего хорошего из этого не выйдет.

Это дружеский пост - хочешь верь, хочешь нет. Публичный, потому что иначе до тебя не достучаться. Просто подумай - без обобщений, без чувства вины, без попытки скрыться за чем-либо.
道

Люди как песчинки

Откуда у человека в принципе берется тяга к думанию народами, странами и расами - я понимаю. Тут и освященная веками бытовая традиция, и господствующие принципы изучения/преподавания истории, и стремление к упрощенному/облегченному восприятию мира, и (подсознательное) стремление свои огрехи скрыть за "мы", а чужие выпятить до "они", и пропаганда, которая всем этим пользуется, и еще некоторые патологические свойства сознания.

Откуда такая тяга берется у христиан - мне решительно непонятно. С одной стороны, некоторые метафоры вроде как этому способствуют - "стадо" и "Пастырь", например, - но это настолько поверхностные метафоры, что ограничивающихся ими и христианами назвать трудно. Между тем любое углубление в христианскую веру проповедует строжайший индивидуализм. Кто отвечает перед Богом? Человек, а не народ. Петр не выдает групповые пропуски в рай. "Ни эллина, ни иудея" - это для Бога, то есть идеал, к которому надо стремиться, по форме; по смыслу это вообще значит, что даже декларируемая религия не имеет значения - только то, что лично ты делаешь на самом деле. Никаких Афин, никакого Иерусалима (прости, Тертуллиан, но истина дороже). Метафоры - окей, но серьезный христианский разговор на этом уровне невозможен. Грех всегда строго индивидуален. Благодать - тем более. Исповедь не бывает групповой. Раскаяние - тоже. Как и святость.

И вот на этом фоне христианского индивидуализма, требующего быть индивидом и не прятаться за "нас", не следовать неадекватным традициям, не поддаваться кесаревой пропаганде и т.д., как можно думать народами? Никак, я считаю. Расскажите христианскому Богу, что люди где-то в чем-то как песчинки, которых носят туда-сюда какие-то невнятные самумы истории, что они не властны над собственным моральным выбором, что они духовно одинаковы ввиду общности территории, языка, генетики, исторического прошлого, господствующей идеологии, что они обобщаемы, - Он посмеется.