September 2nd, 2014

道

Спасибо, что не Клейст

"Не трогайте Клейста, гады! Это святое!" - примерно такими криками сопровождала общественность здесь и на работе мои рассказы о фильме Джессики Хаузнер.

Короче, я его все-таки тронул. Примерно вот так:

Они едут за город, но план срывается, поскольку парочка встречает общего знакомого. Во второй раз все проходит как по маслу. Правда, Генриетта в последний момент вдруг оборачивается и говорит: «Вы знаете, Генрих, мне кажется...» – но закончить мысль не успевает: скотина Генрих, сумрачный германский гений, поспешно разряжает в нее пистолет, чтобы, значит, не мешала приличным людям наслаждаться черной меланхолией. Затем верный слову Клейст кончает с собой, и два трупа валяются на берегу живописного озера до прибытия полиции. На вскрытии неожиданно выясняется, что врачи ошиблись и никакого рака у героини не было. «Значит, это была любовь», – заключает скорбно ее супруг. Его, повторю, жалко, а этих двоих – нет.

Как ни странно, «Безумная любовь» – фильм очень хороший, даже великолепный, если оценивать его по степени воздействия на зрителя. Это сумасшедше душная картина, от нее разит затхлостью, она похожа на колдовское болото, которое вас одновременно усыпляет и засасывает. Ничего интересного нет ни в этих людях, ни в этих домах, ни в этих отношениях, никакой любви, тем более безумной, – только скука, апатия и пустота. Интересно лишь одно: саморазрушительная меланхолия Генриха и Генриетты – не революция, не бунт против пошло-душной действительности, а, наоборот, гниль, которую та порождает.


Подробнее тут: ""Безумная любовь": спасибо, что не Клейст".

Как по мне, все правильно написал :)
道

Рабочее определение дурака

Не бранное, а именно дефиниция: дурак - это человек, который имеет тенденцию мерять все по себе.

Как справедливо заметил собеседник, мы все иногда дураки.

Угу, именно так. Полезно отдавать себе в этом отчет. Иначе мы будем уже идиоты.
道

My Very Private Bookish Life

Вчера так собачьи устал, что как приехал домой после 12-часового рабдня, так в половину одиннадцатого и плюхнулся на кровать. И проспал почти до утра. А сегодня с утра поехал по делам и решил зайти в любимый англобукинист Slothrop's, названный, понятно, по Пинчону, за что и любим.

В итоге обрел пять нон-фикшнов. Вот, скажем, "Jane's Fame. How Jane Austen Conquered the World" Клэр Харман - очень интересный том про то, как автор "Гордости и предубеждения" (не сохранили по-русски аллитерацию, а по-украински сохранили вот - "Гiднiсть i гонор") из малочитаемой замухрышки литературного мира превратилась в викторианской Англии в Divine Jane. Или вот мемуар ламы Арджии Ринпоче о Тибете в составе КНР под понятным названием "Surviving the Dracon". И вот еще "The Culture of Time and Space. 1880-1918" Стивена Керна про перемены мировоззрения сквозь призмы Пруста-Джойса-Манна-Фреда-Эйнштейна - меня жутко интересует эта эпоха. Хотя главным образом я ходил за томиком Кристофера Бенфи "The Great Wave. Gilded Age Misfits, Japanese Eccentrics and the Opening of Japan" - это должно быть что-то совсем интересное. (Биографию Жана Кокто я оставил на работе, автора не помню.)

Между тем в Тарту в "Kriso" пришла виденная на книжной полке Алана Кайсанбековича "Skeleton Key to Finnegans Wake: Unlocking James Joyce's Masterwork", а с ней пришлют еще всякого интересного, в том числе космооперу на гэльском.

Маша Кочакова написала отличный пост про человека, дорвавшегося до знаний. Со мной было то же самое, только чуть позже, по чуть другой причине: давным-давно, когда впереди замаячил конец учебы, я восхотел было стать профессиональным писателем и придумать для начала простенький НФ-боевик для "Армады". У других типа получается же, почему у меня не получится? (На тот момент я написал три фантастических романа, не считая совсем детских опытов. Они сохранились, но покажу я их только самым близком людям. Один даже в "Полярис" посылал, и serebryakov написал очень-очень вежливый отказ.) Решено - сделано. Я сел и набросал синопсис (слова такого я тады не знал). Роман был, мнэ... имел отношение к истории. И я с ужасом понял вдруг, что ничего _простого_ написать не смогу. Неинтересно. То, что я придумал, было совершенно неподъемно - мне элементарно не хватало знаний. (Языка тоже, но это отдельный разговор.) То есть желания никак не хотели совпадать с возможностями. Я был как рыба, выброшенная на берег. Мне надо было срочно отрастить легкие. Ну или не срочно - неважно. Вот тогда я начал осознанно покупать и читать нон-фикшн.

Нечто похожее описывает Вячеслав Рыбаков в первой части статьи про цикл "Плохих людей нет":

Как я постепенно начал понимать — меня страшило, не в последнюю очередь, то, что я, мягко говоря, не великий знаток реальной китайской этнографии. А именно она только и могла обеспечить ту самую плоть. Я... Ну — теоретик. Ну — психолог. Ну... и все. Негусто, совсем негусто.

У Рыбакова был Алимов, а у меня не было и нет никого, кто мог бы поднять матчасть (такая эта матчасть, ага). Так что пришлось и приходится самому. Что из этого выйдет - Бог весть; прогресс есть, препятствий еще больше. Из субъективных: я подчас боюсь читать, потому что сознание сразу начинает раздирать прочитанное на нитки - вплоть до фактов, до словосочетаний - и примерять к разным сюжетам, хранящимся в башке-библиотеке. Как с этим нормально работать - я пока не придумал. Впрочем, это все разговоры в пользу бедных; не пишешь - и не пишешь, "как есть".
平安

После пробежки

Тут, я знаю, есть преждерожденные, знающие китайский. Объясните бедному студенту.

Вот довольно-таки простая фраза (китайский учебник, от ошибок не гарантирован, но):

他们老师姓王,是中国人.王先生是他们的老师,也是他们的朋友.

Почему в первом случае 他们老师, а во втором 他们的老师?

Извините за упрощенные иеры - в нормальные в "Вэньлине" переделывать муторно. Заранее аригато :)