April 23rd, 2015

道

O tempora, o morae

В профессиональной японистской рассылке какие-то довольно маститые западные люди пишут, что впервые видят слово "мора".

Наверное, я бы мог поиметь тут повод для гордости.

Но как-то грустно мне.
やれやれ

"Еврокон", день первый, дубль два

Переводя экспрессивную лексику в слова: регистрация была назначена на 16.00, но в 16.00 ее не было от слова вообще. Все тусовались в холле этого, простите за тавтологию, конгресс-холла "Васильевский", что, конечно, было чрезвычайно радостно. Гардероб на плане был, но в тот момент вроде бы не работал, отчего все парились в верхней одежде и обсуждали фантастику. На цокольном этаже орги спешно организовывали полагавшиеся участникам пакеты с тем и этим путем конвейерного распихивания того и этого в эти самые пакеты, по каковой причине регистрация не могла начаться в срок. Но, как говаривал Агу Сихвка, все хорошо, что хорошо кончается.

Зарегистрировавшись, мы со товарищи пошли как были в зал, где в 17.00 должна была начаться торжественная часть, но она, конечно, не началась. Зал вообще был закрыт. Мы пошли вниз, где к вящей радости нашей открылся гардероб. Мы опять пошли наверх. Зал был закрыт и оставался закрыт еще долго, все стояли и сидели кто на лестнице, кто по углам и обсуждали фантастику. За временем я не следил, но пишут вот, что открытие задержали на два с половиной часа.

Возможно, в этом времени учтен промежуток, когда зал все-таки открыли, но церемония все никак не могла начаться. На сцене не было, как нам объяснили, микрофонов. Там вообще не было ничего, включая аппаратуру, и это все стали срочно, но неспешно налаживать на наших же глазах. Мы сидели и обсуждали фантастику.

Потом тожественная часть, пересилив обстоятельства, все-таки началась. На сцену почти сразу позвали почетных гостей - зарубежных и наших (Майкл Стэкпол, Джо Аберкромби, Юкка Хальме, Святослав Логинов, Евгений Лукин - в таком порядке они сели). Но слова гостям не дали.

Вместо этого слово давали известным в фэндоме людям, которые долго и в ненужных подробностях рассказывали про свои конвенты и перипетии организации оных. Борис Долинго рассказал даже о трудностях журнала "Уральский следопыт" в каком-то там году. Видит Бог, я любил тот "УС", но что именно об этом надо было так долго рассказывать уже вконец подуставшим, измученным ситуацией людям - это как-то не факт. И, да, все эти советские речи переводились вдобавок на английский. Стэкпол сидел как буддийский монах в дзадзэне, пораженный сообщением небесных сфер о тщете всего сущего, Аберкромби в какой-то момент закрыл лицо руками, Юкка Хальме, как истинный финн, превратился в статую, ну а наши фантасты просто обсуждали что-то свое - им не впервой.

В зале, не выдержав напряжения, в открытую ржали (и не только мы со товарищи, надо заметить). Кое-кто попросту слинял. Остальные обсуждали фантастику.

Потом наконец слово дали гостям. Правда, микрофон оказался на короткой привязи и как на беду не доставал до той половины сцены, на которой сидели гости. Так что пришлось гостям по одному бегать к микрофону и сообщать что-то приличествующее моменту, то бишь короткое, изрядно поредевшему залу.

Потом все это подзатянувшееся торжество кончилось, мы узнали, где кафе, и пошли туда пьянствовать кока-колу. Наши говорили, что бывало и хуже - вот в Киеве. Ихние говорили, что было очень boring. Мы с Лином независимо друг от друга породили формулу про ебаный стыд, причем Лин успел в ЖЖ первым - еще в зале. Как-то так.