September 17th, 2020

兎

Тот, который не трубил

Утро встало над горами, дуют пастухи в дуду,
Снова доблестный Пафнутий атакует Катманду.
Катмандосы не сдаются и пришельца матерят,
Но Пафнутий всё смеется, и глаза его горят.
Боевые бодхисаттвы корчат мудры, пальцы гнут,
Но Пафнутий всё ярится, и стрекочет его кнут.
Бодхисаттвы просветленьем с крыши пагоды грозят,
Но Пафнутий всё лютует, и глаза его горят.

Тут выходит самый главный, типа будда, вечный свет,
И в руке его духовный огненосный пистолет,
А в другой опять духовный крышесносный автомат,
Но Пафнутий разверзает дырку в самый нижний ад:
"Ты гори, моя геенна, ты пылай, сковорода,
Жарь язычников поганых аж до Страшного суда!"
Катмандеи не сдаются и кричат всё "ом" да "ом",
Но Пафнутий атакует, и в глазах его дурдом.

Так сходились на вершине разнесчастной Катманды
Девы Сангха и Соборность, та туды, а та сюды,
Так летал и трясся космос, тратя свой потанцевал,
Но Пафнутий атакует, пали стены, скор финал.
Тут уходит самый главный, типа будда, сто голов,
Закольцовывает время, впав в нирвану будь здоров,
И, короче, дело к ночи, спит Пафнутий, грея склон,
И во сне с мечом и голый ищет остров Авалон.

Утро встанет над горами, дунут пастухи в дуду,
Снова доблестный Пафнутий поползет на Катманду.

То ли карма, то ли осень, то ли просто глупый сон,
Как восьмой подумал ангел, опоздав в Армагеддон.