Angels Don't Speak Chinese (angels_chinese) wrote,
Angels Don't Speak Chinese
angels_chinese

Categories:

"Компромисс" и "Территория"

Руки чешутся написать большое хорошее эссе про Куваева/Довлатова и "Территорию" vs. "Компромисс", но времени нет, поэтому тезисно.

Я в целом согласен с Дмитрием Львовичем насчет Довлатова-как-писателя. Не знаю про поклонников (то есть как раз знаю, но в силу того, что живу я в довлатоцентричной столице страны одноклассников, мое восприятие может быть искажено много чем), а в текстах Довлатова мне лично кое-чего не хватает. (Вчера я посмотрел "Конец прекрасной эпохи". По нему видно, что Говорухину тоже кое-чего не хватает в "Компромиссе".) По итогам дискуссий с любимым литературоведом я бы сформулировал это так: мне менее интересна литература без сверхзадачи.

Сверхзадача может быть какой угодно. Любой вообще. От личного стиля-голоса до неприкрытой проповеди, от чистой литературщины до ветра больших идей. Наличие сверхзадачи вовсе не означает, что в итоге получится не дерьмо. Более того, со сверхзадачей дерьмо получается куда чаще, я подозреваю. Но без нее если получается хорошо, то лишь до определенного уровня. В силу просто того, что текст не может прыгнуть выше собственной головы.

Дальше я скажу вещь, которую прошу понять правильно. Сверхзадачей литературы в конечном счете всегда бывает мораль. Не "должна быть", а "бывает". Мораль в смысле "закономерности функционирования сознания в условиях реальности". Герои текстов - всегда живые существа, иначе неинтересно. (Л. Рон Хаббард оставил после себя замысел романа о горе, но чего ожидать от человека, придумавшего сайентологическую церковь и потом скрывавшегося от налоговых инспекторов в нейтральных водах?) Какую бы сверхзадачу ни ставил писатель, вопрос только в том, насколько точно он опишет то, что описывает. А точность всегда ведет к прояснению упомянутых закономерностей. Хотя бы самого функционирования сознания самого писателя, если уж на то пошло. То есть - сверхзадача плюс ремесло равняется "ух ты!".

Ну вот. Сверхзадача "Компромисса" - кроме рассказа двенадцати баек из жизни "Советской Эстонии" с неизмененными именами порой еще живых людей, - это, как я понимаю, описать бездну между реалом и советской агиткой. Получилось, смешно и блаародно, но как-то самоочевидно. Может, для кого "Компромисс" и стал откровением, но, я думаю, на такое автор не мог рассчитывать даже в самых смелых мечтах. Что еще?

Описание советских людей как они были? О да. Автор со товарищи пьянствуют, ходят по бабам и ржут над системой, и немного страдают от нее. Их действия невозможно назвать сопротивлением даже в форме "мы перпендикулярны системе", потому что ни хрена они ей не тово. Они все внутри системы, они всегда идут на компромиссы и неплохо живут (автор получает 250 рублей, на секунду, в 70-х-то) - в том смысле, что система в целом позволяет им и пьянствовать, и блядовать. А поскольку лирический герой - один из них (я знаю, что была разница между автором и героем), и для него это нормальная жизнь, он просто ее ведет. "Вот я такой тут", называется картина. Никто никуда не движется, все бултыхаются, и не потому, что система виновата, а потому, что бултыхаться хорошо. Не стоит забывать, что в те же годы в той же системе - и Куваев, и Трифонов, и Стругацкие. Где-то за кулисами отвращение к системе, может, и растет (и Довлатов в итоге эмигрирует), но внутри данного текста все так, как есть.

Сравните с "Территорией" Куваева, написанной и изданной примерно тогда же, хотя и про другое время (вторая половина 1950-х).

"Территория", как и "Компромисс", - роман-с-ключом. То есть - у Довлатова это скорее роман-без-ключа, никто не переименован, кроме Михаила Рогинского (Шаблинского), хотя кое-кто и перепутан, как я понимаю. У Куваева это классический роман-с-ключом, хотя сам он писал, что узнать себя в тексте могут только два человека. Итог один - "Территорию" могут читать без поднятой брови не все геологи в Магадане, а "Компромисс" - не все журналисты в Тллнн. Многие до сих пор сильно ругаюццо.

"Компромиссу" это вредит больше, потому что он описывает какие-то бытово-стыдно-скучно-обыденные вещи. Ну там - "Митя Кленский с триппером". Тийна Кару, решившая научиться технологии секса. Блядуны без числа. Welcome to the desert of the real!

"Территории" это не вредит ничуть, потому что она описывает нечто совсем другое, так что автор мог адресоваться к одному из критиков-прототипов прямо в тексте при очередном переписывании: "Василий Феофаныч, заткнись", - мы не о тебе, мы о другом, вчитайся и пойми наконец.

"Территория" тоже описывает советских людей, но куваевские люди - в отличие от довлатовских - есть люди со сверхзадачей. И это не деньги, не слава и даже не служение родине, хотя про последнее там пару раз говорится, мол, стране нужно золото, значит, золото должно появиться. Нет, куваевские - это ребята с религией, имя которой "работа". (Оборотная сторона "Понедельника", между прочим.) Они могут быть всякими, но работа их выправляет, работа их губит, работа делает их святыми. Я не буду подробнее - это читать надо; я только скажу, что фига с два "Территория" производственный роман. Там не зря то и дело вспоминается буддизм, и даже дзэн-буддизм (устами Гурина): Чинков, конечно, на Будду благостных житий не похож, но на дзэнского Будду - вполне, от и до. Не зря там в последней главе прямо - для самых понятливых - просто вот в лоб проводится параллель между буддизмом и работой в понимании героев романа.

То есть - это откровенно разные типы советских людей. Довлатовские герои работать не любят, работают спустя рукава и работу свою откровенно презирают как раз за компромиссы (собственные). Куваевские (как и стругацкие) не мыслят ничего выше работы. Работа - их вера, их смысл жизни. И тут у меня вопрос к довлатовским: а их вера, их система координат - это что?

В итоге "Компромисс" дает неплохое представление об абсурде советских 1970-х, а равно о том, как видел мир автор - или о том, какие люди автора окружали. Это легкое чтение, афористичное, но - для меня - не несущее никаких особых открытий. Оно ничего с читателем не делает и не предлагает читателю ничего сделать тоже. Я думаю, Быков примерно об этом, когда он пишет об "удовлетворении потребностей обывателя". Ничего против тут иметь нельзя. Просто мне (например) немного скучно - и куда интереснее Куваев или Трифонов, у которого, если разобраться, абсурда не меньше, но не только смешного, и юмора не меньше, но есть еще много чего сверх. Может, конечно, проблема еще и в том, что моя профессиональная жизнь немного похожа на довлатовскую - вплоть до того, что временами я иду на похожие компромиссы (нельзя писать двести хороших статей в год, знаете ли), - и мир вокруг абсурден сейчас не менее, а даже более, чем в период застоя, и в этом смысле узнать у Сергея Донатовича, как оно было тогда, полезно, но, в общем, "нынче то же, что вовеки", да и что я такого узнаю от Довлатова, чего уже не знаю от мамы, коллег, старших товарищей и интервьюируемых?

Довлатов, может быть, облегчает восприятие абсурда, дает тем, кто почему-либо ушел в спираль отчаяния, пример ироничного отношения к такой жизни. Но это отношение вырабатывается и само собой к 30 годам. И от серьезного отчаяния Довлатов спасет вряд ли - в "Компромиссе" нет примера выживания в условиях трагедии.

"Территория", напротив, прошибает насквозь именно тем, что это совершенно другое мировосприятие, дающее ключи в том числе к выживанию в экстремуме. По сути это роман, который должен был бы быть фантастическим, а-ля "Дюна", - о других людях, другом мире, другой психологии, - и то, что это роман о возможной реальности, бьет еще более. У Довлатова есть мощная авторская интонация, житейская и земная, а стиль Куваева - не от мира сего; "Территория" - что-то вполне космическое, недаром автор поначалу хотел назвать ее "Часть божественной сути".

С Довлатовым хорошо, если нужно успокоиться в привычной интонации, это рыба, но не удочка. Куваев мне нужен как-то глобальнее - он меня ломает, а не просто рассказывает о жизни. Разница - как между посиделками и путешествием в незнаемое. Может, потому что сам я описывать незнаемое не очень способен, ну или мне так кажется. А довлатовские истории у нас в офисе и у нас в стране через день случаются - только ленту новостей открой.
Subscribe

  • Занимательное дронтоведение

    Я небогат, и мне не стыдно, Одет кондово, без затей, Меня старательно не видно В эпоху голых королей. Я копошусь в своем болоте, Его возделываю, но…

  • Ок, манифест

    Раз бумер с зумером спознались теплохладно. И что ж? в их детище сплелися две идеи! Потомок бумера желал пороть нещадно, А отпрыск зумера - порол…

  • W.B.Y. & Е.П.Б.

    Он ей говорит: «Ах, мадам Елена, Коль ваши махатмы правы, Ничто на земле не тленно, Ни львы, ни орлы, ни тельцы, ни люди; Зачем вырываться тогда из…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments

  • Занимательное дронтоведение

    Я небогат, и мне не стыдно, Одет кондово, без затей, Меня старательно не видно В эпоху голых королей. Я копошусь в своем болоте, Его возделываю, но…

  • Ок, манифест

    Раз бумер с зумером спознались теплохладно. И что ж? в их детище сплелися две идеи! Потомок бумера желал пороть нещадно, А отпрыск зумера - порол…

  • W.B.Y. & Е.П.Б.

    Он ей говорит: «Ах, мадам Елена, Коль ваши махатмы правы, Ничто на земле не тленно, Ни львы, ни орлы, ни тельцы, ни люди; Зачем вырываться тогда из…