Angels Don't Speak Chinese (angels_chinese) wrote,
Angels Don't Speak Chinese
angels_chinese

Category:

"Vita Nostra"

Дочитал книгу Марины и Сергея Дяченко в относительно глубокой ночи. В первый раз за, наверное, десять лет я прочел 300 страниц меньше чем за четыре часа. Не замечая времени.

Мне очень сложно писать про такие книги. Во-первых, я не совсем понимаю, как это сделано, и не уверен, что когда-нибудь пойму настолько, чтобы хоть приблизиться к уровню "Vita Nostra". Иначе говоря, эта книга для меня - нечто волшебное.

Но есть еще "во-вторых" и "в-третьих", и они не связаны напрямую с литературным мастерством. Во-вторых, "Vita Nostra" для меня - исключительный текст, перешагнувший определенный порог, который я бы назвал "порогом фантастичности". Есть книги (и фильмы), которые объясняют совсем не то, о чем рассказывают; снаружи они могут казаться чем угодно, боевиками, комедиями, хоррором, киберпанком, фантасмагорией, вообще бредом (как тексты из учебников Института специальных технологий), но на деле они объясняют важные аспекты реальности, не говоря о том напрямую. Скажем, "Empire V" Пелевина - совсем не фантастика, хотя, разумеется, в физической реальности никаких описанных автором вампиров нет; тем не менее мы имеем дело с очень точной проекцией неочевидных, но вполне реальных процессов на (псевдо)фантастический текст. Столь же псевдофантастичны (среди множества прочих) "A Scanner Darkly" Дика, "Матрица" братьев Вачовски, "Лестница Иакова" Лэйна, "Паприка" Кона, "Отягощенные злом" АБС, "Кафка на пляже" Мураками. Когда порог фантастичности перейден, книга или фильм перестают быть просто-фантастикой - так или иначе. Правильнее было бы сказать, что они описывают мировоззрение или аспект мировоззрения автора; чаще всего, что неудивительно, это книги о миссии, цель которой, каковы бы ни были декорации (к примеру, "мир есть текст"), - исправление мира. Короче говоря, это искусство святых и бодхисаттв.

"Vita Nostra" - первая читанная мною книга, в деталях описывающая не столько миссию, сколько обучение, которое этой миссии предшествует.

Отсюда - в-третьих: для меня это достаточно личная книга, рассказывающая о том, с чем я сам, так получилось, сталкивался и сталкиваюсь. Вообще, когда Сашка Самохина начала вгрызаться в абракадабру текстов и невозможные топологические преобразования, я поймал себя на том, что мне чертовски знакомы ее ощущения. Именно так, в деталях и подробностях, я учил и учу японский. Сначала ты смотришь на лист бумаги, на котором написано нечто, что ты не в силах разобрать в принципе - бесконечные непонятные значки, и ты вроде знаешь, что смысл в них есть, но постижение его кажется делом невообразимым. И вместе с тем всякий раз, когда ты преобразуешь что-то внутри, чтобы уяснить очередную грамматическую связку в структуре языка (а иначе, голой зубрежкой, язык не выучить - понимание должно вспыхивать, обогащая плоский мир сложносочиненных черт измерением смысла, создавая связь между тобой и автором текста-моста между вашими вселенными), ты испытываешь ощущение сродни светлой свободе. При этом, да, временами - дико тяжело. И кажется, что выше ты уже не прыгнешь. Но - надо. И ты прыгаешь. Бог не требует невозможного.

На деле, разумеется, это далеко не только японского языка касается - и даже не языков или обучения вообще. Марина и Сергей пишут ни много ни мало о расширении сознания. О том, что описывалось в известном тексте еще и вот так:

"Долгое время он думал, что это боги говорят с ним, что они готовят его к какому-то великому деянию и наделяют его для этого нечеловеческим знанием, - всезнанием наделяют они щедро его. Но по мере того, как сознание его наполнялось, по мере того, как вселенная вокруг него и в нем самом становилась все огромнее, все понятнее, все яснее в своих неисчислимых связях, протянутых в прошлое и будущее, все проще в своей неизреченной сложности, - по мере того, как все это происходило, он все тверже укреплялся в мысли, что никаких богов нет и нет демонов, и нет магов и чародеев, что ничего нет, кроме человека, мира и истории, и все то, что озаряет его сейчас, идет не извне, а изнутри, из него самого, и что никаких таких особенных деяний не предстоит ему, а предстоит ему просто жить вечно, со всей вселенною внутри."

Самое интересное, что когда ты идешь по этому пути, ты не знаешь толком, для чего тебе все это, и можешь даже не понимать, что идешь куда-то ("there is a difference between knowing the path and walking the path" - и, если говорить о сочинении текстов, которое суть то же самое, "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется"). Но и Иоанн-Боанергес на деле пришел к поиску жемчужин и терапевтов. Вопрос в том, возможно ли на таком пути остаться человеком.

С моей колокольни "Vita Nostra" - именно о том, как им остаться. Ибо как только ты начинаешь ощущать себя сверхсуществом, ты либо сходишь с пути, либо, что вероятнее, шел не там и не туда. "Такие дела, брат: любовь".

А еще мне показалось, что "Vita Nostra" - первая часть дилогии. С одной стороны, много вопросов осталось без ответа. Кто написал Сашке записку "уезжай сейчас"? Кто создал Институт, словари и учебники? Чье лицо у всадника, вокруг статуи которого построено здание Института? Что за черное чудовище живет внутри ратуши города из черного альбома? Почему сущность "Фарит Коженников" работает на систему? Куда попадают сдавшие экзамен третьекурсники? Наконец, что происходит с теми, кто прозвучал, как Сашка?

С другой, продолжения требует логика повествования. Речь, Слова, грамматические правила - это здорово, но любое Слово вылетает из чьих-то уст. И Сашка говорит маме: "Я пока не до конца вернулась". И что будет дальше с Костей, Егором, с миром, перестроенным Сашкой, - тоже неясно.

С третьей - если Марине и Сергею удастся продолжить/дописать эту историю, не теряя высоты, это будет Событие. Прецедент (для меня) есть: Вячеславу Рыбакову в свое время удалось после "Очага на башне" написать превосходящего этот роман "Человека напротив". Про АБС не говорю - они умели, кажется, всё.

(Ну и - кроме прочего, я хотел бы прочитать продолжение, потому что в Сашку Самохину нельзя хоть немного не влюбиться :)
Subscribe

  • Звуки железной дороги

    В небе сияет прямоугольно луна поворотного крана. Я пью чай в два часа ночи, не отрывая глаз от экрана. Когда засыпаешь, бывают слышны звуки железной…

  • Lord I'm One Lord I'm Two

    Я найду в краю невзгод самый быстрый звездолет и на нем умчусь в чернеющий зенит. Эта мертвенная даль растворит мою печаль, всё уймет, но ничего не…

  • Мэрион Бернстайн "Сон"

    [Мэрион Бернстайн (1846-1906) – дочь немецкого еврея, эмигрировавшего в Лондон, и англиканской матери. Отец рано прогорел и умер, когда Мэрион было…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 93 comments

  • Звуки железной дороги

    В небе сияет прямоугольно луна поворотного крана. Я пью чай в два часа ночи, не отрывая глаз от экрана. Когда засыпаешь, бывают слышны звуки железной…

  • Lord I'm One Lord I'm Two

    Я найду в краю невзгод самый быстрый звездолет и на нем умчусь в чернеющий зенит. Эта мертвенная даль растворит мою печаль, всё уймет, но ничего не…

  • Мэрион Бернстайн "Сон"

    [Мэрион Бернстайн (1846-1906) – дочь немецкого еврея, эмигрировавшего в Лондон, и англиканской матери. Отец рано прогорел и умер, когда Мэрион было…