Angels Don't Speak Chinese (angels_chinese) wrote,
Angels Don't Speak Chinese
angels_chinese

"Оэ!" - сказали мы с Петром Ивановичем

Сегодня черт дернул меня взять на почитать в автобусе томик японского лауреата Нобелевской премии по литературе Кэндзабуро Оэ "Футбол 1860 года".

Ох Оэ!..

Я осилил первую главу, и вы извините, я все-таки напишу ее краткое содержание, невзирая на наступающие праздники.

Итак, в первой главе романа "Футбол 1860 года", которая называется "Ведомые мертвецом", мы имеем:

главгероя, который просыпается, потому что у него, видимо, как обычно, болит все тело ("отяжелевшее тело, испытывающее острую боль в каждой частице в отдельности" и дальше еще много про страдания тела);

впрочем, не как обычно, а хуже: "Но в это утро боль во всем теле, словно от страшного яда, не дает окунуться в сон";

герой не решается заняться рукоблудием;

попутно выясняется, что у главгероя ребенок находится в клинике для умственно отсталых детей;

"неожиданно из тьмы в моем воображении всплывает прямоугольная выгребная яма" - это настоящая выгребная яма, в которую герой, страдая, приходит, садится и чувствует, "как вода, просочившаяся сквозь пижамные штаны и трусы, мочит зад", при этом герой держит в руках несчастную собаку;

собака - больная, что оговаривается особо: "Может быть, собака больна?.. Собака действительно больна", а еще у нее "мордочка, похожая на гриб";

попутно герой вспоминает о том, как у него вытек правый глаз, что, впрочем, лишь немного укрепило героя в мысли о собственном уродстве, которую постоянно внушала ему мать;

(мы пока на третьей странице первой главы, но уже интересно, да?);

с погибшим глазом еще интереснее: "Глаз, потерявший способность видеть то, что меня окружает, я превратил в глаз, широко открытый во тьму черепной коробки. И этим глазом я всегда вглядываюсь в наполненную кровью горячую тьму - жарче температуры моего тела", да;

"кажется, что яма сочится влагой. Как мясо соком";

"...живут только тепло собаки и ее ноздри, напоминающие двух блестящих жучков";

потом герою привидывается товарищ, на кремации которого он присутствовал; этот товарищ некогда случайно поучаствовал в студенческой демонстрации, полицейские ударили его по голове, у товарища начались "явления маниакально-депрессивного психоза", он лечился в заведении под названием "Учебный центр веселья", где ему кололи успокоительное, вел себя странно, проникся сексуальными извращениями, в частности, мазохизмом, а в один прекрасный день "выкрасил в красный цвет голову, разделся догола и повесился";

"все заботы о похоронах пали на меня и бабку покойного... рассчитывать на его мать, страдавшую слабоумием, не приходилось";

"расползающиеся, безвозвратно теряющие форму розоватые клетки сдерживала, словно плотина, ссыхающаяся кожа... забродившие клетки гонят, как спирт, вполне конкретную смерть тела... меня влекут таинственные минуты, которые рождает тело товарища вместе с пахнущими лилией гнилостными бактериями" (в пределах одного абзаца);

герой вспоминает, как его умственно отсталый ребенок смотрел на него бессмысленными глазами, а жена была пьяна в стельку, "капелька пота, дрожавшая на верхней губе настороженно смотревшей на меня жены, скатилась вбок, следуя движению губы";

"может быть, и во мне посеяны семена неизлечимой душевной болезни..." (думает герой);

брат главгероя в Америке - выступает там в покаянной пьесе "Наш собственный позор", которой театральный коллектив японских студентов "как бы приносил извинения от имени раскаявшихся участников студенческого движения американским гражданам за то, что было сорвано посещение Японии их президентом";

"ему вдруг почудилось, что его глаза, расплавленную в золотистую жидкость, как желток на поджаренный хлеб, вдруг упали на серебристую стойку, где плотно сдвинули потные голые локти американцы - и выходцы из Южной Европы, и англосаксы, и евреи";

"в масленых, тупых глазах брата, наводящих на мысль о том, что он занимается реслингом", м-да;

у брата - воспалившийся penis (именно так), причиняющий ему нестерпимую боль, "дело в том, что он заразился гонореей, проведя свою первую ночь в Америке с проституткой-негритянкой, которая годилась ему в матери", и брат боится, что заразился еще и сифилисом, и страдает;

"на первой странице он увидел фотографию негра, похожего на грубо вырезанную из дерева куклу, оттого что все его лицо вспухло, оплыло и черт было не разобрать";

главгерой рассуждает о том, что "нечто" поселилось в голове и брата, и товарища - "нечто" не в стивенкинговском, а в экзистенциальном смысле;

дополнения к биографии главгероя: "После смерти матери сестра с братом воспитывались в доме дяди... сестра покончила с собой, так и не успев стать взрослой. У нее не было ярко выраженных симптомов кретинизма, как у моего ребенка, она была умственно отсталой...";

"Наконец я хоть немного постиг смысл того, что испытывал, просыпаясь на рассвете в те дни, когда все тело распадалось на мелкие кусочки и каждый из этих кусочком тупо ныл", конец главы, звучит траурный марш.

Это первые 27 страниц. И, главное, отлично написано и переведено (Владимиром Гривниным), и переведено не только что, а в 1972 году и, судя по всему, тогда же в СССР и издано. А вы говорите - японские ужасы. И Мураками, говорите вы, мрачный. Кто Оэ читал, тому Стивен Кинг - абэвэгэдэйка.

И я вспомнил, что же мне все это напоминает - гениальную "Красную Пашечку" Александра Иванова:

...Все называли ее Пашечкой из-за нездорового румянца, который был у нее с детства. Она страдала рахитом, эпилепсией, слуховыми галлюцинациями и аневризмой аорты. И ходила поэтому с трудом.
На лесной тропинке встретился ей Алексей Сергеевич Волк, лучший в лесу хирург - золотые зубы, резавший безболезненно и мгновенно.
У него было размягчение мозга, и он знал это. Жить оставалось считанные минуты.
Еле передвигая ноги, Волк подошел к упавшей от изнеможения Красной Пашечке. Она слабо улыбнулась.
– К бабушке? – тихо спросил Волк.
– К ней.
– Поздно, – сказал Волк и, привалившись к березе, дал дуба...


Я все понимаю. Я даже из вредности буду читать "Футбол 1860 года" дальше, потому что, разумеется, текст надо воспринимать цельно и, возможно, Оэ - гений, сумевший на этом материале сделать такое, такое, и еще - мне любопытно, что же еще может случиться с героями из того, что с ними уже не случилось.

И уже как должное принимаешь фразы вроде "утренние лучи мутны, как глаз, затянутый катарактой". Это не Достоевский. Это даже не Лавкрафт.

Это нобелевский лауреат Кэндзабуро Оэ, чтоб он был здоров.
Subscribe

  • Звуки железной дороги

    В небе сияет прямоугольно луна поворотного крана. Я пью чай в два часа ночи, не отрывая глаз от экрана. Когда засыпаешь, бывают слышны звуки железной…

  • Lord I'm One Lord I'm Two

    Я найду в краю невзгод самый быстрый звездолет и на нем умчусь в чернеющий зенит. Эта мертвенная даль растворит мою печаль, всё уймет, но ничего не…

  • Мэрион Бернстайн "Сон"

    [Мэрион Бернстайн (1846-1906) – дочь немецкого еврея, эмигрировавшего в Лондон, и англиканской матери. Отец рано прогорел и умер, когда Мэрион было…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Звуки железной дороги

    В небе сияет прямоугольно луна поворотного крана. Я пью чай в два часа ночи, не отрывая глаз от экрана. Когда засыпаешь, бывают слышны звуки железной…

  • Lord I'm One Lord I'm Two

    Я найду в краю невзгод самый быстрый звездолет и на нем умчусь в чернеющий зенит. Эта мертвенная даль растворит мою печаль, всё уймет, но ничего не…

  • Мэрион Бернстайн "Сон"

    [Мэрион Бернстайн (1846-1906) – дочь немецкого еврея, эмигрировавшего в Лондон, и англиканской матери. Отец рано прогорел и умер, когда Мэрион было…