Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

道

"Пчелы мистера Холмса"

Дочитал. Да, это очень, очень хорошая книга. Только я теперь боюсь немного, как они сняли по ней фильм, потому что... Потому что. И ведь никак не объяснишь.

Потому что роман Митча Каллина - это "Анти-Холмс" своего рода. Он состоит из дзэна и пчел, смерти и призраков, и одиночества. Там есть исчезновение, которому нет объяснения, и убийство, свершившееся без убийцы, и путешествие (в Японию, включая Хиросиму с ее Атомным куполом), которое не имеет цели. И старинное дело, которое не похоже ни на что из описанного Ватсоном. И загадка всей жизни Холмса - почему он посвятил себя пчелам, - с отгадкой, которая ставит условный мир Холмса под вопрос. Ватсон, Майкрофт, миссис Хадсон, еще пара лиц из прошлого появляются, но мимолетно. Все как в тумане, ничто не ясно, ничто не определенно.

Каким-то краешком это роман и об ушедшей эпохе. Слова сами толкали его руку вперед, одновременно унося его назад, назад, назад, — за сассекское лето, за недавнюю поездку в Японию, за обе Великие войны — в мир, который цвел, перетекая из конца одного века в начало другого. Ближе к концу Холмс ощущает себя "обломком уничтожившего себя века" - по-английски все-таки точнее и трагичнее: a relic from an age that had dismantled itself.

В общем, это, безусловно, достойное завершение холмсианы. Достойное, потому что ее финал должен быть настолько же другим, насколько иным является посмертие относительно жизни. Митч Каллин сумел сочинить такую книгу, справедливо насытив ее японскими аллюзиями; ключевое место - a mutable, inconsistent world, такой изменчивый, непостоянный мир, - отсылает к японскому укиё, переменчивому миру сансары.

В которой, тем не менее, есть место для абсолютной красоты, гармонии, истины. Кому, как не Шерлоку Холмсу, ее постичь? Пусть и в самом конце.
やれやれ

Загадки советской топонимики

Некто Лев Успенский (может, он знаменит, а я невежествен) в книжке "Загадки топонимики" серии "Эврика" ("Молодая гвардия", 1973) утверждает:

Чудак, который, узнав географическое имя ФУДЗИЯМА, название вулкана, стал бы объяснять его тем, что на вершине каждого вулкана есть кратер, то есть русская «яма», тотчас же уперся бы во второй составной элемент — «фудзи». По-русски «фудзи» ничего не означает, приходится обращаться к японскому языку: там оно значит «огонь», «пламя», «огненный». А «яма» по-японски, наоборот, — гора.

Тьфу. И гора Фудзи в японском никогда не называлась Фудзиямой (максимум - Фудзи-но яма в хокку Иссы), и "фудзи" в жизни не означало "огонь". 富士 же. В русской Вики написано, что какой-то британский миссионер связал название горы с айнским словом "хути", но попутал значения: оказалочь, что "хути" - это "старая женщина".

Вот и верь после этого советским ученым книжкам.

"Огненная гора", 火山, то есть собственно "вулкан" по-японски - "кадзан". Казань, в общем. Разгадки топонимики.
道

Мессер Мильоре дельи Аббати

К слову: в "Книге скворцов" упоминается некий Мильоре дельи Абати, который, когда гнал сотню пленных свиней из замка Гресса, остроумно заметил: «Видит Бог, бывал я и в лучшем обществе».

Я стал гуглить оного и нашел следующую историю про данного остроумца (изложено в "Новеллино"; у чувствительных лиц заранее прошу прощения):

Мессер Мильоре дельи Аббати из Флоренции поехал в Сицилию к королю Карлу молить о милости, чтобы дома его не были разрушены. А был он рыцарь превосходно воспитанный. Умел и петь отлично, и говорить по-провансальски. Молодые сицилийские рыцари устроили в его честь великое пиршество. И вот убрали со столов. Повели его отдыхать. Стали показывать ему свои палаты и драгоценности. И среди всего этого медные резные шары, где курились алоэ и амбра, для того чтобы курение, исходящее от них, наполняло комнаты благоуханием. Заметив это, мессер Мильоре спросил: "Чего ради вы это делаете?"

Один из рыцарей объяснил ему: "В этих шарах мы сжигаем амбру и алоэ, чтобы пропитать ароматом наши комнаты и наших дам".

Тогда мессер Мильоре сказал: "Синьоры, ничего хорошего в этом нет". Рыцари окружили его и стали просить объяснить сказанное. И, видя, что все они обратились в слух, он ответил: "Всякая вещь, потерявшая свое естество, гибнет".

Те спросили: "Каким же это образом?" И он ответил: "Курения алоэ и амбры губят добрый природный запах: ведь женщина ничего не стоит, если от нее не припахивает несвежей щукой".

Эти слова мессера Мильоре развеселили рыцарей необычайно.


Меня пуще рыцарей развеселил, впрочем, комментарий: ...если от нее не припахивает несвежей щукой. - Щука в то время считалась деликатесом.

Спляшем, Пегги, спляшем.
道

Артемий Кивович осваивается с местной реальностью

道

Уэллс энд Набоков

Скромное такое упоминание в англовики в разделе "Неоконченные фильмы" статьи "Орсон Уэллс":

An adaptation of Vladimir Nabokov's novel Ada for which Welles flew to Paris to discuss the project personally with the Russian author.

Интернет угрюмо молчит на эту тему в принципе. Кроме, конечно, того, что в тексте "Ады" есть rosebud:

An enlarged photograph, soberly framed, hung (rather incongruously, Van thought) next to the rosebud-lover in his embroidered coat. The late Sumerechnikov, American precursor of the Lumière brothers, had taken Ada’s maternal uncle in profile with upcheeked violin, a doomed youth, after his farewell concert.

- и соседство оного rosebud с американским предшественником первых киношников наводит исследователей на всякие мысли (Набоков ржет за сценой).

Вот еще один занимательный мотив: встречи. Про Бора и Гейзенберга, скажем, есть пьеса "Копенгаген". Про Лейбница и Спинозу - целая книжка, очень неплохая. А про встречу, допустим, Джона Мильтона и Галилео Галилея - нет. И про встречу Набокова и Уэллса - тоже нет. Кто бы взялся?..
山羊

Воркинг муд

На ползучке открывал бутылку "Д-ра Пеппера". Две газеты вхлам, еще одна наполовину вхлам, минут пять под хохот присутствующих оттирал стол. Коллеги, слава богу, не пострадали. Совершенно обычная история. Помню, например, завтракали мы в Италии в каком-то придорожном кафе с видом на гору, напоминающую профиль Муссолини, я встал из-за столика и задел его коленками. Завтрак был капут. Кого и чем я ни обливал в своей жизни. Почти всегда удачно в плане материальных ценностей, часто под хохот присутствующих. Beware, короче говоря.
道

Им крепко не повезет, когда я проснусь (с)

"Соль" и правда прекрасный альбом.

И вот БГ поет:

я знаю умом, что вокруг нет ни льдов, ни метелей,
но я по горло в снегу, глаза мои не видят весны
Господи, скажи мне, кто мы, что мы так хотели,
чтобы любовь, любовь, любовь,
любовь, любовь, любовь -
обязательно во время войны


И это один из самых страшных вопросов - "кто мы, что мы так хотели". Ну то есть - когда и кем человек себя таким сделал? И не он один, а все это кармически переплетенное сообщество, которое - при всей его разношерстности - зубами Дракона впивается как бы вдруг в плоть реальности со всех сторон фронта.

Я думаю, мало кто хочет, и уж совсем мало кто может принять ответ.

У Григория Горина в сценарии "Дом, который построил Свифт" есть место, которое в фильма Марка Захарова не вошло и войти, наверное, не могло по советским временам. Точнее, этот эпизод есть в фильме частично. Помните, сторожащий героев рыжий констебль вспоминает свои прошлые жизни? В фильме получается, что он каждую жизнь сторожил тюрьмы, стоя на рыночной площади, и дальше будет сторожить, если не изменит свою судьбу сам. И он ее меняет, выпуская пленников. Вот:



На самом деле это сцена могла быть в тысячу раз мощнее - и есть, если иметь в виду то, что написал Горин. Под катом - текст сценария. Две убранные сцены, вторая - ключевая, я выделил курсивом.

Collapse )

Такая вот любовь во время войны.
道

Однажды мы умерли

Однажды мы умерли, и тела опустили в землю, и на надгробиях выбили все наши имена.
Теперь туристы снимают эти могилы на айфоны и выкладывают мегабайтные фото в Сеть,
А мы смотрим новости нового века и понимаем, что ничего не изменилось: та же война
Между теми, кто мало что понял, разнесенными по обе стороны фронта, и та же смерть.

И мы подаем друг другу знаки - между строк, в лабиринтах молчания, здесь и сейчас.
Мы посылаем себе письма по темпоральной почте: корреспондент есть адресат и ответ.
Ах, знали бы вы, каково это - видеть все то же самое снова и снова, в который раз,
Все эти блядские рейхи, войны с иными культурами, комплексы возрастом в тысячу лет,

Слышать не музыку сфер, но скрип жерновов небесных мельниц, безжалостных, как часы,
Знать, что знать значит не помнить, а понимать; себя не продуешь и старухе с косой.
Осень в который раз зябким туманом течет по яшмовым венам Будды монастыря Яньлисы.
Волны с упорством бессмертных гасят ветер, дующий сквозь наш затянувшийся кайнозой.
道

Гулял после интервью

За что я не люблю всякие культурные кондоминиумы (или как их назвать? места массового творческого обитания людей, работающих в области современнейшей культуры и выпендривающихся по самое не могу) - это за грязь. Вроде все ничего: какие-то гнутые стулья, стол для пинг-понга, плакаты на стеных - а грязно так, что на стулья садиться не хочется. И посреди этого дела сидят, значит, эстеты, читают, значит, Марселя Камю де Леви-Соссюра и прихлебывают что-то из не очень чистых чашек. Не люблю я такие места. Затхлостью веет из их весьма культурных дыр.

*

Зато в букинистической лавке внутри кондоминиума обнаружился внезапно роман Перл Бак на английском чуть ли не первого издания. Второго на деле, "This Proud Heart" 1938 года. Предыдущий роман Перл Бак, "The Good Earth", я приобрел в другом букинисте в центре. Надо думать, где-то в Тллнн есть клад с книгами Перл Бак. Или даже клады; периодически их находят и сдают куда надо.

*

На привокзальном рынке, а он считается самым жутким рынком столицы, есть три лавки с русскими книгами. Три! В одной я словно переместился во времени лет на пять-семь. Там лежит "Дело победившей обезьяны" Хольма ван Зайчика первого издания. Два с половиной евро. Там лежат "На будущий год в Москве" Рыбакова, "Ангелика" и "Прага" Филлипса, еще какие-то книги из той эксмовской серии. Я решил уже, что выйду обратно в 2008 год. Кстати, я бы знал, что делать. И с кем. Никто из необиженных не ушел бы необиженным, ха-ха.

*

В логовище прекрасной кондитерской фирмы "Пагарипойсид" близ вокзала есть пирожки с кабанятиной. Очень вкусные. Хотя кабанов, конечно, жалко.

*

Китайские туристы с благоговением фотографируют на айфон номер автомобиля "444". Сы-сы-сы, ага. Смерть в кубе.

*

С книгами у нас что-то фантастическое. Одно неловкое движение - и ты владелец дневника Вирджинии Вулф в двух томах. И еще книжки Квентина Белла про кружок Блумсбери. Я его не люблю, поэтому он мне крайне интересен. Но откуда в Тллнн дневники Вирджинии Вулф? А вот поди ж ты.

*

Ну и "Teh Alexandria Quartet" Лоуренса Даррелла. Надо ж узнать, что там братец Ларри пописывал в своей комнате. Хотя Джеральд всяко круче, гых.
道

Мифы при живых героях

Отсюда:

Как-то в 1982 году он сидел в фойе интуристовской гостиницы «Ленинград» с Борисом Гребенщиковым и Сергеем Курехиным и их английским другом, жившим на тот момент в Ленинграде и собиравшимся ненадолго съездить в Лондон: «Я попросил этого англичанина привезти из Лондона какие-нибудь британские газеты и журналы. На что Курехин с Гребенщиковым тут же иронично отреагировали: "Алик, ты что, читаешь газеты? Тебе что, интересно?"».

Хотя речь шла не о советских, а западных газетах, сам факт того, что Алика, по-видимому, интересовал западный критический анализ советской системы, воспринимался в этой среде как неуместный (по крайней мере, неуместным казалось проявление этого интереса на глазах других членов среды). Общение в этой среде часто велось в язвительном тоне, который, по-видимому, выполнял роль контролера, не позволяющего собеседнику перейти на подобные «неактуальные» и «банальные» темы — на обсуждение советской системы, на критику государственной «лжи» и так далее.


В то время как на самом деле БГ и Курехин к тому времени успели понять, что газеты Там ничуть не лучше, чем газеты Тут и вообще Везде и Всегда. Это вообще типичное отношение к газетам у советского рока: "О них не пишут статей", "Газеты всегда правы", "Из газет ты не узнаешь никогда" и пр. При чем тут критика советской системы, блинский блин? Аналитики-историки. Хвостом их по голове.

P.S. Там по ссылке "рабочий кабинет" Курехина - впервые увидел книжный бардак, похожий на свой. Но у меня хуже :(