Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

平安

Колокольня

История с высокой колокольни
похожа на движение любви
по сплошь пересеченному пейзажу,
изрезанному лезвием войны.

Отвратный, неприглядный, жалкий вид.
Подмога сгинет, снайпер не промажет,
казармы всех церквей зачумлены.
Не отводи глаза, хотя и больно.

Считай, что это карта. Присмотрись.
Вот хлеб с вином. Еще, на всякий случай,
клочок бумаги, белый карандаш.
Здесь можно отдохнуть - увы, недолго.

То тут, то там любви летучий лучик.
На белом белым зарисуй пейзаж,
не упустив ни взрыва, ни осколка.
Чуть подождут веревка и карниз.

Будь осторожен, возвращаясь вниз.
道

Wien

В городе – плохоньком каламбуре
осень тепла, как Таллинн в июне,
осень спокойна, как сердце бури,
как die Revolution накануне:
Энгельсу – плац, буржуа – кофейня,
чаячьи пошлости – Гёте с Гейне.

Я здесь чужой, аки Стинг в Нью-Йорке,
я побираюсь по Google-картам,
бодро скачу по австрийским горкам
без сожаленья и без азарта,
без пониманья, как эта местность
встарь будоражила всю окрестность.

То ли и правда – Stadt ohne Seele,
дух растерявший по войнам-спорам,
то ли пустой изнутри на деле,
маскировавший дыру декором,
звучностью оперы, тьмой приставок,
гордым достатком имперских лавок.

Я здесь – чужой, без тебя, и это
мне не на пользу средь белых бюстов,
я за границу скольжу сюжета,
брежу морзянкой (Алексу! Юстас!),
на небосвод кошусь суеверно
в поисках (бедный мой Цвейг) Gestern'а.

Ноль. Nimmermehr. Ни за что вовеки.
Прошлое должно хранить в музее,
чтоб не сподобились человеки
вновь, не моргнув, доложить в Ванзее,
меры, мол, приняты, и в рекордный
срок восстановлен природный орднунг.

Есть только миг, кофе, вурст, сегодня.
Если под нож, так уж без изъяна:
мир и вчерашний, и прошлогодний,
Альбрехты, Карлы, Максимильяны,
Фридрихи, Францы с губой не дурой,
высокомерьем и хохкультурой.

Только портреты, скелеты, сметы –
вся скорлупа омертвевшей эры.
Я за границу скольжу сюжета,
не без труда не теряя веры.
Все, что империи было мило,
в камне застыло, а в плоти сгнило.

Все, что в истории было, сплыло.
В прежних термитниках – новый житель.
Шарик воздушный нашел на вилы.
Здравствуй, Париж, и Мадрид, и Питер,
мир подмененных цивилизаций,
коим плевать, быть или казаться.

Я здесь – чужой, без тебя, скучаю,
перемещаюсь по Моцарт-граду;
схаваю хумусу, выпью чаю,
в книжном пройдусь по родному аду,
чудом храня тусклый свет былого
от наступившего никакого.
アグリッピン

Вашу маму! Всем спасибо! (с)

Русские в современной сайнс-фикшн: "Европа осенью" Дэйва Хатчинсона, стр. 163, разговор главгероя, эстонца, с русским шеф-поваром ресторана "Тройка", что на Ратушной площади:

Sergei poured them both a drink and then held up his glass "Fuck your mother," he said and knocked his drink back in one.

"Fuck your mother," Rudy said, and knocked back his vodka.


Гы :)))
道

Плохие новости, Экселенц

Плохие новости, Экселенц: Сверхчеловек отменяется.
Забудьте уже о мокрецах, люденах и третьей импульсной.
Теории Бромберга в этом мире фактами не подтверждаются.
Никто не придет нам на смену - смешная, смешная истина.

А наш идеал, как всегда, невысок:
Хлеб, и вино, и желудочный сок,
Дружба, любовь и работа.
Как говорится, хоть что-то.

Скверные новости, Экселенц: никто не разбудит спящего.
Докуда улитка ни ползи, со склона сбежать немыслимо.
В этом лесу поворот любой ведет к одному настоящему,
Хотя и от нас оно, кажется, свободно и независимо,

И вряд ли нам пороху хватит на то,
Чтоб разом взорвать их шато-шапито,
Тем паче, что вся эта каша -
Такая же их, как и наша.

Прекрасные новости, Экселенц: откладывать дальше нечего.
Пора выбираться самим из поднадоевшего муравейника.
Не меч, но мечту о мире потеряло в пути человечество;
До Полдня вряд ли дотянем - нам дожить бы до понедельника.

Мы сами в ответе за тех, кто внутри
Концлагеря с адресом Солнце-3,
Где в сердце у каждого выжжено:
"Пусть никто не уйдет обиженный".
道

Заметки лингвофила

Из мнения эстонского коллеги узнал недавно, что у финнов есть выражение "не все муми-тролли в долине" (то есть в Муми-доле) - аналог нашего "не все дома".

Из письма читателя почерпнул эстонское выражение (думаю, окказионализм, но фиг знает) "Minin ja tulekahjuvürst". "Тулекахью" - это "пожар", "вюрст" - "князь". Минин и Пожарский, короче.

Днями общался с Рейо Никкиля, прекрасным 75-летним финном, журналистом и документалистом, который 11 лет работал в Москве корреспондентом финского ТВ, учил русский на филфаке ЛГУ и вообще любит этот язык. На всю речь - две ошибки в ударениях: "Ростропович с калашникОвым на плече" (что-то французское) и "голос был как из колодцА" (тут понятно: колодец - холодец, поди не спутай). Хотел бы я так говорить хоть на каком языке.
山羊

Воркинг муд

На ползучке открывал бутылку "Д-ра Пеппера". Две газеты вхлам, еще одна наполовину вхлам, минут пять под хохот присутствующих оттирал стол. Коллеги, слава богу, не пострадали. Совершенно обычная история. Помню, например, завтракали мы в Италии в каком-то придорожном кафе с видом на гору, напоминающую профиль Муссолини, я встал из-за столика и задел его коленками. Завтрак был капут. Кого и чем я ни обливал в своей жизни. Почти всегда удачно в плане материальных ценностей, часто под хохот присутствующих. Beware, короче говоря.
道

Завтрак космополита

Со странным чувством осознал, что ем на завтрак международные яйца, эстонскую лосиную колбасу с сыром, еврейский хумус - и запиваю все это чисто китайским пуэром.

Кстати, надо будет выпить пуэра во славу Алана Кубатиева - у него сегодня день рождения.

День будет японским и, я надеюсь, преимущественно бессолнечным.
道

Хумус

Хумус я до этого августа ел два раза в жизни, и оба раза - в московском заведении "Le Pain Quotidien" близ Белорусского вокзала (систа, помнишь? :)

Вспомнив о хумусе, озадачился, есть ли он в наших тойдупоодах (toidupood эст. продуктовый магазин, я выпендриваюсь). Обнаружил хумус израильского производства в прозрачной упаковке, консистенции примерно крема, с орешками сверху, съел и обрадовался - очень вкусно. Решил опробовать другие хумуса. Приобрел финский, вскрыл, обнаружил внутри что-то жидкое и неприятно пахнущее и выбросил. Испанский даже покупать не стал.

И как я жил без хумуса раньше?..
道

Наш Лукьяненко



А вот эстонский фантаст Индрек Харгла запрещает переводить себя на русский и вообще.

Катастрофа, которая случилась с малазийским самолетом, потрясла весь мир и еще больше разозлила враждующие стороны. Так, эстонский писатель Индрек Харгла больше не покупает в магазинах молоко с русской маркировкой.

«Мои книги не появятся на русском языке, потому что я считаю, что эстонцы не должны сотрудничать с Россией, и не надо там ничего покупать. Я бойкотирую те эстонские продукты, которые делают маркировки на русском языке и рекламируют себя на русском языке. Я не буду покупать консервы Salvest. Я не буду покупать молоко, где по-русски написано «молоко», пишет Elu24.

Двуязычие – это не что иное, как продолжение брежневской колонизации. Когда русских сюда вагонами завозили, им понастроили всякие Ласнамяэ и Ыйсмяэ, и там все должно было быть на двух языках.

Те русские, которые решили остаться в Эстонии, должны общаться на эстонском уметь обходиться эстонским
(отредактировано - перевод был неверный). То, что эстонцы маркируют продукты на русском, стыдно.

Эстонские дети массово учат в школе русский – зачем? Не надо сотрудничать с Россией, ни в политическом, ни в культурном плане!»


Что я могу сказать. Раньше Индрек таким не был. И, видимо, я войду в историю как единственный его переводчик на русский - эн лет назад я перевел его рассказ "Сестры" для сборника Леши Калугина "Новые марсианские хроники". Потом что-то с Индреком случилось, может, Бронзовая ночь его травмировала, может, еще что, но он сделался вот таким вот. Он был на "Эстконе" на этих выходных, и я подошел к нему и спросил насчет переводов на русский. Индрек сказал, глядя сквозь меня, что про "Сестер" не помнит ничего (ну дык - на эстонском они в этом году были в номинации; совсем не помнит, ага) и вообще не считает возможным публиковаться на русском, потому что не хочет поддерживать российскую экономику. Как кто-то сказал: "Индрек - это Лукьяненко наоборот".

Был еще эпизод, когда я пришел глядеть на свинью на вертеле, а Индрек сидел рядом за столом и говорил с еще одним фэном насчет того, есть ли "эстонские русские писатели". Индрек отрицал саму возможность такого дела и произнес сакральную фразу "Eesti on eestlaste maa", "Эстония - земля эстонцев". (Да, естественно, я говорил с ним по-эстонски. Я уважаю других людей, знаете ли. Но, как видим, у националистов это не взаимно.)

Видимо, теперь Индреку стыдно за публикацию "Сестер" на русском. Так получилось, что я его искусил и теперь буду вечным олицетворением его позора. Легендой больше, что.

При всем том Индрек Харгла - очень популярный писатель, пусть главным образом и благодаря нефантастической серии средневековых детективов про таллиннского аптекаря Мельхиора. Я когда-то хотел перевести его роман "Паломничество в Новый свет" - это альтернативка с участием Агриппы Неттесгеймского и Монтесумы (II? не помню). Теперь уже как-то и не хочу.

(Да, и, может, это лишнее, но мало ли: Харгла, как я понимаю, скорее исключение. Пусть и громкое. Как, в общем-то, и Лукьяненко.)