Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

道

Блюз четырех

Песня моя не в лад,
у нее дурацкий зачин.
Песня моя невпопад,
это скажет любой раввин.
Но только вот что я вижу в этой сияющей мгле
сквозь все филиалы вечной черной тюрьмы на земле:

четверо входят в Сад,
а выйдет только один.

Первым в гору Синай
шел вечный талмид хахам,
ученейший бен-Аззай
с ключами к любым замкам,
всю свою жизнь он бегал с грехом наперегонки
и не грезил о звездах, ибо звезды так далеки,

но так ослепил его рай,
что он вознесся к отцам.

Вторым в пламенеющий куст
вошел таннай бен-Зома,
знающий наизусть
сложнейшие в мире тома,
не было тайн, которые бен-Зома не уразумел,
механика бытия покорно ложилась в его прицел,

но рай оказался так прост,
что свел танная с ума.

Третий, Ахер, Иной,
знал и добро, и зло,
он ограждал стеной
всё, что жило и цвело,
истинный воин света, обращающий время вспять,
ради победы добра готовый даже в раю карать,

и вот он перед Шхиной
стоит с мечом наголо.

А следом, сорвав лопух,
дивясь: "Что за дикий сон", -
неграмотный гой-пастух,
еще не узнавший Закон,
всё принимающий как есть в этой сияющей мгле,
Акива бен-Иосиф шел по раю как по земле,

спокоен был его дух,
спокойно он вышел вон.

Песня моя не в лад,
мысли мои вразнобой.
Песня моя невпопад,
что ни слово, то сбой.
Пусть я всё придумал про четырех мудрецов в Саду,
но, как писал рабби Акива, стоить иметь в виду:

все пути ведут в Сад,
и выбор всегда за тобой.
道

So This Song Will End

когда нам бог устанет отвечать
и ускользнет на огненной волне
когда сломается последняя печать
на адресованном тебе и мне письме
когда все музыки на свете отзвучат
и только флойды в наступившей тишине
финальным воплем освятят умолкший чат

увидимся на темной стороне

когда последний космонавт у врат зари
проложит курс на черную дыру
когда на улицах погаснут фонари
и духи октября сойдутся в круг
когда ферзи уйдут в глухой ретрит
и пешки поведут свою игру
когда в зените ангел догорит

мы станем равными
и враг
и друг

когда исчезнут слезы под дождем
и будет вечный ужас пережит
когда в страну чудес закроется проем
и навсегда исчезнут миражи
когда мы наши песни допоем
пока летим над пропастью во ржи
когда из мрака космонавт шепнет прием

поставь за нас свечу в конце души
道

Песня для овернцев

на энергии отрицания рвался прочь из киносценария
проломил небеса планетария, а за ними сплошная тьма
и как памятник бодхисаттве, что увяз по сердце в сансаре
возвышается над святой землей переполненная тюрьма

жил среди волков, пас и ел овец, выбирал из черного белое
променял Иисуса-плотника на Христа с пистолетом "кольт"
и давай палить в онемелое омертвелое ороговелое
ведь над нами царь, и за нами бог, и под нами тысяча вольт

и пока за окном дождь
барабанит по тишине
если можно, я тебя обниму
потому что тюрьма в огне
и выбора нет - ну что ж
тебе теперь идти на войну

остролистая, белозубая, каждый день поющая ангелам
погналась за счастьем всем даром, угодила под черный каток
и с тех пор глядит на картину, на которой зима нагрянула
и поет, и молчит, и молится, чтоб по нам пропустили ток

прошлых жизней не выбирала, в звездных войнах дышала гарью
шла по улицам русских провинций, а вокруг полыхал твой Рим
но когда его вели на крест, величая скотиной и тварью
ты всего лишь ему улыбнулась - и навеки осталась с ним

и пока за окном дождь
и меч за твоим плечом
если можно, я тебя обниму
потому что Рим обречен
и выбора нет - ну что ж
тебе теперь идти на войну

если верить их некрологам, жизнь накажет за связь с Богом
из тюрьмы нет входов и выходов, вечный Рим не сгорит дотла
так что зря мы до драки спорили о божественном и убогом
лбом таранили вход в нирвану, разбивались о зеркала

и пока за окном дождь
пока мы помним о том
как танцевали на руинах, смеясь
война и война кругом
и выбора нет - ну что ж
зато мы еще выходим на связь
兎

Inside the Wall

Моя история такова:
я вырос в стране-стене,
которая собой разделена на два
лагеря, одинаково недоступных мне.

У меня нет союзников ни в одном.
Я гол как сокол.
В ушах моих отстукивает метроном
время до часа LOL.

Наверху барражирует вертолет.
Внизу гудят секретные провода.
Кто-то хором поет
о единстве, которого не было никогда,

потому что конструкты жестоки, а идеи слепы,
и жителям праведной стороны
не развидеть стену в глуби толпы
даже в отсутствие этой стены.

Потому что выгодно, привычно, не надо ду,
зато можно вещать и выть,
можно дудеть в пустую дуду,
можно глядеться в зеркало, как в мечту,
можно холить-лелеять национальную пустоту,
которую нечем крыть.

У обеих башен сорвало крышу, бандзай.
Мордором к Мордору Мордора не увидать.
Мордор Мордору глаз не выклюет. Не влезай:
долбанет, туды их в мару-матрицу-мать.

Как писал некий цзы, объевшися белены,
Дао-Путь - это просто, как дважды два
минус мордоризация всей страны
вдоль вашей личной любимой великой стены.
История, Будда спасай ее, такова.
道

Иероглиф «эн»

Карнавал моих детских любовей
как кошмарный и сумрачный сон.
Дальний свет в ускользающем Слове.
Жизнь моя, я в тебя не влюблен.
В этом дальнем и призрачном свете,
что для зрячих и бдящих нелеп,
жмусь к стене, невидим, незаметен,
не отмечен в скрижалях судеб.
Я влюблен там, где небо и остров,
между черт иероглифа «эн»,
но на грешной земле слишком просто
красться вдоль оглушающих стен.
Я влюблен между строк манускрипта
на неведомом мне языке.
Трубам вторит тихохонько скрипка
на последней струне-волоске.
Сквозь смертей вековечную стужу,
семитрубный пугающий вой
я шагну через стену наружу
и нырну в этот Рим с головой,
чтобы явью соделалась небыль,
чтоб из пепла воспряли мосты.
И я падаю, падаю в небо,
а на острове ждешь меня ты.
道

Макабрь

Корабль уродов плывет хаотичным курсом земных валют
Макабрь окунает меня с головой в отрицательный абсолют
На этом отрезке сансары нет и следа Господней тропы
Здесь или зажрут люди-клопы, или срежут люди-серпы
Разве только пройдешь сквозь врата немоты и там обретешь приют

Потому что искусство стоять у руля требует быть как тля и бля
Макабрь тащит меня сквозь тьму под днищем пьяного корабля
Потому что как ни крути восьмеркой лихое молельное колесо
Впереди уже цыкают зубом гиены, а сзади ковбои мечут лассо
Потому что не узнаёшь лица в зеркале черного хрусталя

А корабль плывет средь блатных болот, и беззвучно рвет со строкой строка
И макабрь вымораживает мираж внутри драгоценного маяка
Человек, не отягощенный народом, родиной, церковью, чувством "мы"
Ощущает близость зимы ясней, чем братство от носа и до кормы
Хор плохих новостей глушит псалмы безразлично, до кости, наверняка
道

Tin Whistle Letter

Говорят, с тех пор, как я встретил тебя, в нашем вечном дожде слишком много огня, незаметного взору спешащих по важным делам, - и что этот огонь прорастает внутри, выжигая тенёта досужих доктрин и навеки сплавляя разбитое напополам.

Да, пепел к пеплу и к страху страх. Но починка сердца в нижних мирах занимает от вечности до мгновенья - смотря по составу преступленья.

Говорят, с тех пор, как я встретил тебя, духи всех небес, в семь тромбонов трубя, день и ночь выдают исключительно джигу и рил, - и история чуть изменила свой ход, и ее паровоз мчится по морю вброд, и ее броненосец парит без руля и ветрил.

Да, кесарь на троне, а овцы в загоне. Но сквозь молчание в телефоне каждый получит свое посланье - смотря по степени упованья.

Говорят, с тех пор, как мы встретились, вспоминают о звездах глядевшие вниз и дурная бездна гаснет в их сонных зрачках, - и скверны не знают верные, и последние стали первыми, увидев улыбки любимых на облаках.

Да, око за око, кирпич к кирпичу. Но слышишь - я уже не молчу. Теперь все будет не так, как прежде; воздастся каждому - по надежде.