Category: происшествия

道

Апрель в Париже

[Апрельское. Забыл запостить.]

Мой друг любил обедать в "Пти Камбодже"
до ноября пятнадцатого года.
Мой друг на остановке в Баязыте
стоял за двадцать три часа до взрыва.
Мой друг смотрел на пламя Нотр-Дама
и говорил: "Спасибо, добрый Боже".

Он говорил: "Спасибо за десницу,
которой Ты от гибели увел их,
за чудо, совершенное Тобою,
за храм, сгоревший без единой жертвы".

Он говорил: "Прости не сознающих,
Что Ты везде, в любом уме и сердце,
Что церковь - не витраж, не шпиль, не стены,
Что мир спасен не красотой - любовью".

Он говорил: "Спасибо, что напомнил,
что Ты не в избавлении, а в смерти,
в венце, кресте, копье, любой Голгофе;
жизнь неизбежна только после смерти".

Он говорил, и я смотрел на пламя
и вспоминал про куст и Моисея,
а друг всё повторял, молясь и плача:
"Спасибо, Боже мой, что взял собором".
道

Пробитое дно

Хорошо иметь пробитое дно,
Под которым темно, так что всё равно,
И не берут ни печаль, ни страх,
Ни волчья морда в ночных кустах.

Хорошо иметь сомнительный тыл,
когда простыл, не осталось сил,
когда засада, ты на мосту,
и падать разве что в пустоту.

Хорошо, когда не страна - тюрьма,
когда все вокруг сбежали с ума,
тычут пальцем, бросаются в крик,
слепые глаза, змеиный язык.

Хорошо, когда враги у ворот,
когда ты трижды отрекся от,
когда и мысли нет о своей
безгрешности в океане теней.

Ты назавтра будешь уже не ты,
мотылек, несущий твои черты,
стряхнувший с крыльев, как страшный сон,
лики смерти со всех сторон.
平安

Невидимка

Буддизм в Японии. Сугроб на мостовой. Разбрелся по трое и глушит грусть конвой. Из чащи слышится все чаще чей-то вой - такой щемящий. Тьма не дается, извивается угрем. Не ржать над пропастью! Стоять под фонарем! Бог из машины аж искрит за алтарем, играет в ящик.

Червь тишины упорно лезет из могил. Мертв рок-н-ролл, но жив пинкфлойдов армадил. Вертинский с Анненским в мерцании светил молчат, как рыбы. Цитаты прут из неокрепшего ума, который сам себе тюремщик и тюрьма, волк и ягненок, демимонд и полутьма. Спасибо, ибо.

В потемках этой недосказочной тиши, носящей с гордостью название души, цветет и пахнет персональное Виши, оплот согласных. Сей дирижабль, навеки вмерзший в мертвый лед, забыл и думать про какой-то там полет, не шелохнется и уже не бомбанет. Короче, ясно.

Какие Брейгели, такое полотно. Вот царь-надежа бьет тринадцатое дно. Вот в цирке клоуном работает Оно, и ржут трибуны. Февраль чернилами рыдает от тоски, его сомнамбулы внезапны и резки. Корабль пустыни погружается в пески. Пылятся дюны.

В укромных заводях старинного холста, на глади перенаселенного листа, где только "я" никак не менее полста - мудрят, психуют, - есть невидимка. Будто ангел, впавший в транс, он наблюдает повсеместный декаданс, и пишет мелом на тюрьме "Ici l'on danse" - и сам танцует.
道

Иероглиф «эн»

Карнавал моих детских любовей
как кошмарный и сумрачный сон.
Дальний свет в ускользающем Слове.
Жизнь моя, я в тебя не влюблен.
В этом дальнем и призрачном свете,
что для зрячих и бдящих нелеп,
жмусь к стене, невидим, незаметен,
не отмечен в скрижалях судеб.
Я влюблен там, где небо и остров,
между черт иероглифа «эн»,
но на грешной земле слишком просто
красться вдоль оглушающих стен.
Я влюблен между строк манускрипта
на неведомом мне языке.
Трубам вторит тихохонько скрипка
на последней струне-волоске.
Сквозь смертей вековечную стужу,
семитрубный пугающий вой
я шагну через стену наружу
и нырну в этот Рим с головой,
чтобы явью соделалась небыль,
чтоб из пепла воспряли мосты.
И я падаю, падаю в небо,
а на острове ждешь меня ты.
やれやれ

Legio mihi nomen est, quia multi sumus

Новости ктульхуры: Марек Тамм, профессор Института гуманитарных исследований Таллиннского университета, назвал свой текст на смерть Умберто Эко "Легион по имени Эко" (Leegion nimega Eco).

Опасения, которые порождает в гуманитарно подкованном (извините) читателе этот заголовок, подтверждаются первой же фразой: ""Легион имя мне, потому что нас много", - мог бы ответить Умберто Эко на вопрос, как его зовут" («Leegion on mu nimi, sest meid on palju,» võinuks Umberto Eco vastata küsimusele, kuidas teda kutsuda) - как выясняется ниже, речь идет о многоликости героя некролога.

Таким образом, профессор Тамм аллюзийно предлагает нам считать покойного автора "Имени розы" если не бесом, то бесноватым. Я-то думал, стихотворение Евгения Евтушенко "Краешек" (тоже на смерть Умберто Батьковича) - это и есть самый краешек. Но нет, настоящий краешек был впереди (Эко бы оценил, я считаю).
道

Кагуя-химэ-но моногатари

Посмотрели предпоследний фильм "Гибли", "Сказание о принцессе Кагуя" Исао Такахаты. Тронуло абсолютно. И не потому, что это эпоха Хэйан с шапками-эбоси, дайнагонами и удайдзинами, хотя мы любим Хэйан невозбранно, как странник любит страну, куда уже не сможет вернуться по самым объективным причинам. И даже не столько потому, что это Такахата, хотя его "Моих соседей Ямада" я обожаю в том числе за стиль, совершенно не похожий, слава японскому богу, на стиль Хаяо Миядзаки. Я обоих люблю, но стиль "Гибли" определял Миядзаки, конечно.

Нет, просто - я не читал "Такэтори-моногатари", но так или иначе Такахата снял такой буддийский фильм о жизни и смерти. Ты рождаешься, живешь и уходишь, то есть умираешь; смерть есть возвращение, когда ты забываешь все, что видел тут; но ты можешь и не забыть до конца. И, может быть, встречать тебя за тем порогом будут сам невозмутимый Гаутама и его блаженный оркестр. Луна, куда возвращается Кагуя, - это практически буддакшетра, "поле будды", некий локальный рай, создаваемый конкретным буддой вокруг себя фактом своего присутствия. И вот ты возвращаешься - но.

Очень какой-то прекрасный на редкость фильм.
道

Вечернее

Вечер выдался в занимательном фантастическом жанре "беседа с Ж.", так что я лечусь теперь оперой Филипа Гласса "Сатьяграха". Как я понимаю, это единственная в мире опера, поёмая на санскрите. Местами - чистая "The Duel of Fates" (а там, как мы знаем, поют на санскрите "Кад Годдо", потому что выпендриться проще никому не хотелось).

*

Говорят, НТВ рассказало о том, кто из местной полиции безопасности, КаПо, на самом деле работал на Россию. Что типа Александра Вейтмана осудили ни за что (а КаПо с завидной периодичностью ловит российских шпионов среди себя, но не среди кого-то еще). В общем, следующая неделя вся будет состоять из СКАНДАЛ, ШПИОН и ВОСТОЧНЫЙ СОСЕД на политическом небосклоне.

*

Призрачно всё в этом мире бушующем (а жаль).
道

Успенский

"Гибель эскадры" - говорят, последняя статья Михаила Глебовича.

Отличный текст про то, с какой легкостью рассобачился фэндом, поделившись на крымнашей и хренвашей. Очень знакомо:

Дальше пошло еще хуже. Вчерашние друзья начали люто собачиться в Сети. Попрекать друг друга прошлыми текстами и высказываниями. Доносов друг на друга пока вроде не пишут, но, может быть, я просто не в курсе. Дело нехитрое и недолгое.

Ну вот пришла пора и для цитат. Сначала из «Стажеров» братьев Стругацких:

«Как это оказалось просто — вернуть вас в первобытное состояние, поставить вас на четвереньки — три года, один честолюбивый маньяк и один провинциальный интриган. И вы согнулись, озверели, потеряли человеческий облик. Милые, веселые, честные ребята… Какой стыд!»

Какие три года! Трех часов хватило! А стыд… Какой может быть стыд, когда тебя переполняет чувство Родины! Когда тебе противостоят банды таинственных бандеровцев! Когда наших младенцев распинают на Доске почета (тут уж без фантастов наверняка не обошлось — кто бы другой такое придумал!).


Самое смешное, что ссылку на "Гибель эскадры" постят в святой простоте и люди, твердо занявшие позицию по какую-то сторону этого странного фронта.
アグリッピン

Prolongement de "La Plaie"

В юношестве одним из самых больших книжных потрясений для меня стала космоопера "Язва" Натали Хеннеберг, изданный, помнится, "Флоксом". Роман был изумительный и потрясающий по всем фронтам, и я его перечитывал раз пять. Много позже я узнал, что написан он вовсе не Натали Хеннеберг, а Натали Эннебер (француженка же) в соавторстве с мужем Шарлем, отчего выходил под псевдонимом "Н.Ш. Эннебер". А главное - что у этого романа есть сиквел: "Le Dieu foudroyé", "Бог пораженный", написанный Натали Эннебер перед смертью, изданный в 1976 году и на русский не переводившийся. И у меня появилась маленькая мечта этот сиквел найти.



И вуаля. Ну или вуаси. Будем читать.