Category: транспорт

道

Tin Whistle Letter

Говорят, с тех пор, как я встретил тебя, в нашем вечном дожде слишком много огня, незаметного взору спешащих по важным делам, - и что этот огонь прорастает внутри, выжигая тенёта досужих доктрин и навеки сплавляя разбитое напополам.

Да, пепел к пеплу и к страху страх. Но починка сердца в нижних мирах занимает от вечности до мгновенья - смотря по составу преступленья.

Говорят, с тех пор, как я встретил тебя, духи всех небес, в семь тромбонов трубя, день и ночь выдают исключительно джигу и рил, - и история чуть изменила свой ход, и ее паровоз мчится по морю вброд, и ее броненосец парит без руля и ветрил.

Да, кесарь на троне, а овцы в загоне. Но сквозь молчание в телефоне каждый получит свое посланье - смотря по степени упованья.

Говорят, с тех пор, как мы встретились, вспоминают о звездах глядевшие вниз и дурная бездна гаснет в их сонных зрачках, - и скверны не знают верные, и последние стали первыми, увидев улыбки любимых на облаках.

Да, око за око, кирпич к кирпичу. Но слышишь - я уже не молчу. Теперь все будет не так, как прежде; воздастся каждому - по надежде.
道

Трансляйтерскоэ

Слушайте, вот вышел по-русски Чайна Мьевиль, "Railsea", переведено фонетически "Рельсы" (внутри Рельсоморье), но вопрос не в этом.

Там герои передвигаются на транспортном средстве, зовомом "Medes". По-русски это в переводе "Мидас". А почему "Мидас"? Златорукий царь будет Midas, как ни странно, а Medes - это племя мидийцев, ну или мидян.

И понятно, в чем тут фишка: "Railsea" в том числе про "Моби Дика", который тут зовется Mocker-Jack (как в переводе, не знаю), потому и герой Shamus (Ишмаэль), и капитан Abacat (Ахав). Ахав был капитаном "Пекода", а Pequod - это искаженное Pequot, алгонкинское племя пекотов. (Есть еще Pekod, арамейское племя Пеход, зашифрованное, как считается, в Иер. 50:21: "Иди на нее, на землю возмутительную, и накажи жителей ее..." - глагол "наказывать" будет pqd без огласовок, пишут умные люди. Ср. Иез 23:23, где Пеход упоминается as is.)

То бишь - там "Пекод", а тут "Мидиец" или как-то так.

Но, может, там в тексте есть что-то про Мидаса? Я не читал пока. Вдруг есть?
道

Венецианское кольцо

(рассказ из цикла «Дзанкоку-то дзэцубо»)

Кафе называлось «Жестокость и отчаяние». Точнее, на вывеске было написано «Азиатская Кухня», а рядом – красным на белом, на манер Восходящего Солнца, – наливались кровью пять японских знаков. Кто-то когда-то сказал Олле, что иероглифическая надпись означает «жестокость и отчаяние». Наверное, пошутили. Но Олле шутку запомнил, и теперь она обретала новый смысл.

Они с Дашей сидели у окна, за которым бесновались дождь и ветер (Даша, это балтийский июнь; балтийский июнь, это Даша). Гостья с Востока (тут ее страну называли не иначе как «восточный сосед») маленькими глотками пила чай и смотрела в столик, в одну его точку. Это была ничем не примечательная точка, но Даше она явно нравилась.

Олле ощупал карман. Коробка была там. Он был в эту минуту как Кощей: в кармане коробка, в коробке кольцо, а в кольце – смерть.

Даша сделала еще глоток. Сердце, предатель, стрекотало как стимпанковский мотор. Тогда Олле решился.

Кольцо было венецианское. То есть, конечно, оно было австрийское, прославленной фирмы, чьи филиалы были щедро рассыпаны по европейским столицам. Тонкое, изящное, алое с золотом. С кольца гордо смотрел крылатый лев, зверь святого Марка, держащий в лапах Евангелие. Олле кое-что знал про Венецию, он собирался как-то написать повесть об этом городе: черные гондолы, крестовый поход на Константинополь, престарелый дож на «Буцентавре», – но так и не собрался.

Collapse )
道

Автобус Готэм-Питер-Таллин

У всякого Будды и Бэтмена есть кафе во Флоренции,
где их в гражданском и с семьями другие видят порой,
но чтоб получить от космоса такие вот привилегии,
сначала надо бы вспомнить, что ты вообще-то герой.

Пока же ты рвешь и мечешься, сомнения гасишь водкою,
боишься смотреться в зеркало и съебываешь в кусты,
слова твои будут ветошью, и меч будет вечно сломанным,
и будешь ты жить с условием, что ты уж давно не ты.

Господь бесконечно милостив и не отнимает выбора,
не хочешь героем - что ж теперь, но только потом не ной,
что мир то и дело рушится, и водка застряла в печени,
и что же за хрень творится-то, и словно бы не со мной.
道

Нечаянный сонет

В ночном кафе храпит в обнимку с мангой
Кавайная по всем фронтам девица,
И ей под песни "Мумий Тролля" снится
Кецалькоатль, прикинувшийся шлангом.

Напротив, по часам меняя лица,
Едят дальневосточного трепанга
И говорят о фильмах Фрица Ланга,
Ланнистерах и хиггсовских частицах.

Крадется по экрану Скараманга.
Трамвай звенит устало "ламца-дрица".
Глядит с небес продрогшая синица
На вечный бег вселенского рольганга.

Нечаянный сонет все длится, длится,
Как мёбиусов фортель бумеранга.
道

Бакагайдзины

А кстати: вот тут некоторые завели привычку ругаться "бакагайдзинами". Это древняя дурная шутка: мол, в японском разговорнике сказано, что "бака" - дурак, "гайдзин" - иностранец, а "бакагайдзин" - американец.

Я не настолько профи, чтобы сказать, что это вымысел. Но сильно смахивает на него. Тем более, что шутка действительно старая: "шайтан-арба" - это, как известно, Средне-азиатская железная дорога.

Но вот скажите мне, кто по-настоящему в курсе: "бака" - это ведь полупредикативное прилагательное, а значит, либо "бакана гайдзин", либо японский неродной - нет?
アグリッピン

Вайнлендский пинчонист

Случайно приобретя со скидкой в 50 процентов роман Томаса Пинчона "Vineland", с дрожью в кокоро читал в автобусе о приключениях главгероя, мужика по имени Зоид, который ради того, чтобы подтвердить свою умалишенность перед мериканским хусударством и пожить еще на пособия, одевается в укупленное в комиссионке вечернее (женское, ясен пень) платье и с карманной мотопилой в стразах отправляется в бар лесорубов "Log Jam", дабы - по традиции - привести тамошнюю мебель в негодность буквально на голубом глазу, и обнаруживает вдруг, что попсовые восьмидесятые вообще и фильм Джорджа Лукаса "Возвращение джедая" (1983) в частности переменили его жизнь навсегда, а какой-то лесоруб между тем кладет руку Зоиду на коленку. И это первые десять страниц. Да, еще у Пинчона мелькает дивное слово, существенно обогатившее мой словарный запас, - трансфенестрация. Не дефенестрация, как в "Маккабрее", а трансфенестрация. Тут есть нюансы.
道

Памяти Николь Ладмираль

Ровно за три года
до начала космической эры
машинист парижской подземки
сверяется с циферблатом
и говорит: allons-y.

В этот миг бесконечный поезд,
верный приказу свыше,
трогается, упиваясь
ревом, визгом и стуком
равнодушно-железных колес.

Вот и конец туннеля.
Вот и свет на станции N.
Вот и толпа, как в самом первом кино.
Девушка делает шаг.
Кончено.

На Богом забытых страницах газет
напишут: Николь Ладмираль,
28 лет, парижанка, актриса,
"Journal d'un curé de campagne",
не приходя в сознание, помним, скорбим.

И поезд помчался дальше, дальше
по рельсам вдоль окружности циферблата,
и, может быть, кто-то рядом с тобой встал на колени,
когда ты хватала ртом пустоту смерти,
обнял тебя и заплакал.