Category: эзотерика

道

Роман Николаевич Ким

Ким: заграница ведет в фантастике широчайшее антисоветское и антикоммунистическое наступление. Привел несколько примеров, причем рассказывал с большим вкусом и азартом, как мог бы лакомка рассказывать о китайской кухне. Заявил, что наша фантастика, если не считать Лагина и Томана, не очень-то.

...

Днепров: я со своей стороны должен заявить, что не слыхал, чтобы Альтов обвинял меня в пристрастии к теме борьбы двух миров. Он обвинял меня в том, что действующие люди у меня не люди, а идеи и машины.

Ким: и не абстракционист он никакой. Наоборот, когда был у меня и увидел картину такого-то, очень ее ругал.


То есть, заметьте, у Кима дома была какая-то абстракционистская картина. И вот ее Альтов ругал. Но у Кима дома она была, и он говорил об этом, зная, что ничего ему за это не будет.

Я вообще должен сказать, что обязан Роману Киму очень, очень многим. Одной из НФ-книг, которые были у нас в библиотеке к 1983 году, когда я выучился читать, был альманах "В мире фантастики и приключений" с "Путем на Амальтею" АБС и "Непобедимым" Лема, но то и другое до поры казалось мне скучным. Но еще в этом альманахе была повесть Кима "Кто украл Пуннакана?". И вот она мне скучной не казалась никогда, сколько я ее ни перечитывал. Мама вообще считала, что "Роман Ким" - псевдоним Стругацких, ну или что АНС, допустим, поучаствовал в сочинении этой повести, потому что она совершенно прекрасная - и отличается от какой-нибудь "Тетради, найденной в Сунчоне", которая у нас тоже была. Но нет, Ким был сам по себе.

И то сказать: кореец, закончивший школу в Японии (то есть родители его выдавали за японца), и это была, заметим, еще довоенная, дореформенная в плане языка и письменности школа - представьте себе, как и какие этот человек знал языки; потом, в 1920-е, советский востоковед, в том числе - переводчик Акутагавы, а советские 1920-е - это среда Алексеева, Конрада, Щуцкого; убежденный коммунист, между прочим; потом сотрудник ИНО ОГПУ, видимо, разведчик, но хрен поймешь; потом репрессирован, во время войны, сидючи, работает переводчиком, срок сокращен до отбытого, в 1945-м выходит на свободу; потом начал сочинять. Эдакий советский полковник Лайнбарджер, который Кордвейнер Смит, - тот тоже был спецом по Востоку, конкретнее по Китаю, с похожей биографией. Я надеюсь, что они встречались, хотя вероятность такой встречи, конечно, адски мала.

Совершенно неудивительно, что о западной фантастике Ким "рассказывал с большим вкусом и азартом, как мог бы лакомка рассказывать о китайской кухне". Это вообще была фишка того времени - почитайте предисловие Брандиса и Дмитриевского к упомянутому альманаху: слюнки текут! (особенно хорошо про Бима Пайпера) - а уж Ким знал, о чем говорил. Это видно по "Кто украл Пуннакана?" вполне. Это не фантастика - скорее детектив: пропал таиландец Пуннакан, журналист и бывший гофмаршал, и вот вокруг этого исчезновения нагромождается сверхъестественная интрига - НЛО, гремлины, духи, ясновидение, прочая херня на постном масле, и все это - на службе дела антикоммунизма. Мракобесие нового времени, "изучение России методами потустороннего мира" (имевшее место, само собой; о том, как армия США заигрывала с мистикой, см. хотя бы "Люди, которые глядели на коз"). Для советского памфлета - самое то. Но, блинский блин, КАК это написано!

Рассказчиков несколько, в каждой следующей главе лирические герои меняются. Первая глава - это "Филип К., литературный агент". Это 1965 год, на секундочку. Это пишет человек, читающий западные книги. Филип К.! Один был на Западе Филип К. в то время - Филип К. Дик. С учетом тематики - параллель вполне себе, причем в той самой первой главе упоминается СССР в контексте "политико-психологических исследований" и передачи мыслей на расстоянии. Дик интересовался слухами о советских опытах по этому дела, о чем сказано в "Экзегезе", но интересовался позже. То бишь - Ким попал в самую точку.

Дальше там появляются другие кафкианские персонажи: писательница-фантастка Ада Ч., полицейский инспектор У., великий магистр герметизма Хесус Рубироса ("Сейчас через посредство нашей уважаемой гостью из Нью-Орлеана, доктора эзотерических наук Лоретты Деграншан-Бхагаван-Дас, мы вступим в соприкосновение с внечувственным планом бытия" - попутно дух Диккенса сообщает, что Эдвин Друд жив, "он исчез с определенной целью и в конце романа должен был снова появиться") и другие. По части мистики этот небольшой текст - энциклопедия получше знаменитого "Трона Люцифера" Еремея Парнова. Тут упоминается даже китайское искусство гадания "чжоуи" (второе название "И цзин", если кто не в курсе, "чжоуские перемены").

По части западных реалий вообще - почти не придерешься. Причем сноска есть, как ни странно, на Юла Бриннера, а на "Айви лиг", или "беретту", или "Сока гаккай", или там Гертруду Стайн - нет. Господи, в тексте не только "Доктор Но" упоминается, но и (великий на всю голову) "Маньчжурский кандидат".

Буржуазные НФ-реалии - в полный рост. "Мы только что продали "Галактике" восемнадцать тысяч слов Шекли и десять тысяч слова Фреда Брауна и сплавили роман Хайнлайна в издательство "Авалон"", понимаете ли. "В Англии решили снимать фильм по роману Бредбери "Летопись Марса"". Это, значит, "Марсианские хроники", изданные на русском в том же 1965 году, уже после того, как Ким написал свою повесть. "Вчера из Бостона от Айзака Асимова пришла рукопись в 65 тысяч слов. Тема - изобретение киноаппарата, снимающего сновидения". У Азимова и правда есть такой рассказ. Ну или там:

– Мне надоела эта дурацкая детективная история. - Фил прикрыл рот рукой, подавляя зевок. - Пора кончать с ней, мы совсем запустили наши дела. Вчера поздно вечером пришли рукописи, я их засунул в свой стол.

– От кого? - спросила я сквозь зубы.

– От Артура Кларка и Эдмунда Хамильтона. И еще повесть Хайнлайна - о том, как Кремль засылает зараженных гремлинов в Америку.

Я поморщилась.

– С такой вульгарной повестью не стоит связываться. Надо отослать обратно.


У Хайнлайна, понятно, не было такой повести никогда. Но, мне кажется, тут это фига в кармане: по-английски gremlin и Kremlin рифмуются. Получается pun, игра слов, такая же дурацкая, как вообще всё понимание западной фантастики в СССР. (Хайнлайна не жалко. Антисоветчик он был тот еще.)

Как и во всяком правильном детективе, разгадка исчезновения Пуннакана содержится в последнем слове текста.

Про Кима есть очень мало всего. Кое-что в мемуарах Балабухи, кое-что в Интернете - тут и там. Не хотелось бы, чтобы этого человека забыли.
兎

Вечер с Ж.

Это будет у нас тут такая новая рубрика, пока фантаст Жарковский не успокоится. Поскольку, скажем так, на негодные вбросы надо отвечать (я не буду цитировать по этому поводу Аркадия Натановича - sapienti sat), я буду на них отвечать. В ФБ я этого делать не могу. Здесь - могу. Вот на такое, по крайней мере:



Откуда следует, что у фантаста Жарковского не только большие проблемы с собственным "я" (ну отфрендили тебя - и что? велика важность, в самом деле, что неуважаемый человек тебя отфрендил), но и большие проблемы с его родным русским языком. В последний раз слово "демонстративно" означало в этом языке если не откровенно "напоказ", то по крайней мере "вызывающе, с целью демонстрации". Что-то я не припомню, что кому-то хотя бы сказал, что отфрендил Жарковского. Как вариант, это проблема не с языком, а с адекватностью: может, Жарковскому кажется, что он телепат, могущий ощутить, что я отфрендил его вызывающе, чтобы что-то ему доказать?

Нет, я сделал это потому, что не держу людей, которые так себя ведут, во френдах, только и всего. Андрей Чертков там в комментах совершенно верно пишет про АБС: "дистанция, доброжелательность, достоинство". Вы, Сергей, оцените себя на соответствие; надеюсь, что-нибудь да поймете.

К френдам же просьба: не давайте ссылки на мои подзамочные посты фантасту Жарковскому. Ему здоровее будет без них. Он меньше будет нервничать тогда.
道

Is Scanner a good novel?

В документалке про съемки фильма Ричарда Линклейтера по роману "A Scanner Darkly" Айза Дик-Хэкетт, дочь Филипа Дика (и Нэнси Хэкетт, той самой дочери любовницы епископа Пайка), показывает в кадре пару листов с гексаграммами. Это почерк Дика, само собой. "Вот тут (внизу) он спрашивает у "И Цзин", хороший ли роман "Scanner". Ответ - хороший (good)".



Но это не good. Это гексаграмма номер 12, "Упадок" по Щуцкому и "Standstill" по Вильгельму. В плане процесса она, конечно, оптимистическая для великих людей (как отмечает Юлиан Константинович, "в афоризмах отдельных черт не столько указывается характеристика ситуации, сколько действия, качества и т.д., необходимые для преодоления данной ситуации"), но в целом это процесс необратимого отделения Неба (верхняя триграмма, все три черты янские) от пребывающей внизу Земли (нижняя триграмма, все три черты иньские). Великое и малое расходятся. Однако именно благодаря такому расхождению великому человеку удается (в кульминационной пятой черте) упадок приостановить: "Приостанови упадок. Великому человеку - счастье. Не погибло бы, не погибло бы [оно]! Укрепи [его] у буйно растущей шелковицы", - что в переводе со стихотворного вэньяня означает примерно "познание, постепенно очищаясь от господства иллюзий, должно быть бдительно укреплено для того, чтобы избежать состояния упадка" (опять же великий Юлиан Константинович при помощи Вань И, Ван Би и Ито: То:гай).

Что, в общем, мало говорит нам о том, "is Scanner a good novel?". Но Книге Перемен и нельзя задавать вопросы с ответами "да" и "нет". "И Цзин" - это схема динамических процессов.

Зато это до черта говорит нам, о чем, собственно, роман. Фред и Боб Арктор, да. "Упадок" - предельно точное описание сюжета на языке Книги Перемен. А главное - места, которое этот роман занимает в жизни Филипа Дика. Вопрос только в том, что из этой гексаграммы вынес сам Филип Дик.
道

Бедный Вилли

[Обнаружил писавшееся год назад подзамочное, потому что недописанное на одну строчку, стихо. В свое время было признано, гм, упадническим. Эгей.]

- Бедный Вилли, где же твои черти,
Что в глазах задорно кадриль плясали?
Где же твои мантры, что о смерти
Пели бесстрашными голосами?
Где же твое лето, полураздето,
Где же детство с запахом ванили?
Где твои корветы? Где твои сюжеты?
Что же с ними стало, бедный Вилли?

- Я устал смертельно думать о прошлом -
Ложном, ничтожном, невозможном!
Я б хотел отсюда рвануть в Европу,
Ну или сказать вам: будьте здоровы!

- Бедный Вилли, где же твой панцирь?
Где же твоя ваджра, где твоя осанна?
Почему твой будда не танцует танцы
На крыле горящего аэроплана?
Почему твой глаз уже не отдыхает
На таких родных готических шпилях?
Где твои бессмертные попугаи?
Что же с ними стало, бедный Вилли?

- Я вам не герой в трико и с наганом,
Чтоб опять бороться с этим обманом!
Не хочу я больше плакать после бала,
А хочу сказать вам: будьте здоровы!

- Бедный Вилли, ну где же твоя вера?
Где твоя надежда? Где твой здравый смысл?
Где же твои крылья, пепельно-серы?
Отчего твой взгляд столь уныл и кисел?
Почему ты больше в блоге не пишешь
Славные стихи высоким штилем?
Ах, зачем ты нынче почти не дышишь?
Что с тобою стало, бедный Вилли?

- Мне так надоело из-под купола цирка
Прыгать с бодрой песней в молотилку!
Я б хотел порвать на груди рубаху
И сказать Вселенной: будьте здоровы!
平安

"Облачный атлас" как гексаграмма

Я уже говорил, что шесть историй "Облачного атласа" вполне можно трактовать как шесть черт гексаграммы, которые, с одной стороны, последовательны, а с другой, олицетворяют собой определенные этапы некоего процесса. Процессы разные ("Книга Перемен", как известно, насчитывает 64 типа процессов), а этапы одинаковые. По Юлиану Константиновичу Щуцкому, опиравшемуся на комментаторов Вань И, Ван Би и Ито Тогай:

первая черта - начало процесса, когда он еще толком не выявлен (в "Атласе" это история нотариуса, который только-только осознает необходимость бороться с мировым фашизмом);

вторая - апогей внутреннего развития (история композитора, который борется пока только против собственного "рабства", создавая попутно секстет для оркестра "Облачный атлас");

третья - кризис перехода от внутреннего к внешнему, что всегда влечет за собой опасность (история журналистки, которая едва не гибнет, но выводит на чистую воду нефтяников);

четвертая - начало проявления процесса вовне, "столь же мало типична, сколь и первая" (история издателя, который вырывается из дома престарелых, история, несмотря на реперкуссии в виде книги и ее экранизации, такая же частная, как и первая);

пятая - апогей внешнего развития (история девушки-фабриката Сонми-451, которая стала мессией будущего);

шестая - завершение или переразвитие процесса (история жителя постъядерных Гавайских островов, помогающего дать сигнал земным колониям, чтобы они спасли оставшихся в живых).

"Книгу Перемен" можно считать древнекитайской мистикой, но вообще-то делать этого не следует, потому что, если посмотреть внимательно, шесть этапов тут - это никакая не мистика, а простая логика развития ситуации. Кроме того, на Западе усилиями Джеймса Легга и Рихарда Вильгельма "И Цзин" также заняла свое место в культуре. Так что гипотеза, изложенная ниже, я считаю, имеет право на существование.

На днях я сводил на "Облачный атлас" маму, мы в целом сошлись в выводах, я изложил свою теорию насчет гексаграммы, и мама (вот что значит технарь) спросила: а что это за гексаграмма? Я сказал что-то в том роде, что неважно, но уже понял, что вопрос не праздный. Гексаграмма состоит из шести черт, каждая из которых может быть либо чертой "ян", либо чертой "инь". "Ян" (по Щуцкому) есть "активное состояние, свет, напряжение", инь - "пассивное состояние, тьма, податливость". Истории между тем раскладываются на те, у которых финал счастливый, и те, что наоборот:

1) избавление от верной гибели;
2) самоубийство;
3) предотвращение катастрофы;
4) спасение из дома призрения;
5) казнь;
6) спасение с Земли.

Такую структуру (АБААБА) имеют две гексаграммы - 29-я и 30-я. И по логике стоило бы предположить, что мы имеем дело с гексаграммой номер 30, "Сияние", со структурой "ян-инь-ян-ян-инь-ян", где "ян" - хэппи-энд, а "инь" - наоборот. Но только "Сияние" сюда не подходит, а подходит гексаграмма номер 29 - самая жуткая гексаграмма во всей "Книге Перемен", "Си кань", "Двойная бездна", в переводе Вильгельма - "Abysmal". Ее структура - "инь-ян-инь-инь-ян-инь". И подходит она вот почему: все счастливые финалы в "Атласе" по сути, как ни парадоксально, связаны в глобальном масштабе с пассивностью, которая равна поражению. Каждая предыдущая история передает что-то последующей, но то, что передается, по большому счету не оказывает на общую ситуацию никакого особого влияния. Композитор читает дневник нотариуса - но этот дневник полузабыт, и вторая его часть подпирает ножку кровати Вивиана Эйрса; журналистка читает письма композитора его любовнику Сиксмиту - но эти письма так и остаются частными письмами; издатель читает рукопись, в которой излагаются приключения журналистки, - но это будет максимум еще один детективный роман; Сонми смотрит фильм по книге издателя - но, судя по ситуации в Нео-Сеуле, этот фильм никого особо не просветлил; Закри верит в Сонми как в Бога, и это единственное исключение, подтверждающее правило, - лично Закри все равно идет своим путем.

Между тем трагические финалы второй и пятой историй - это единственные финалы, которые дают нечто всему миру, а не только участникам конкретной кармической ситуации. Композитор оставляет после себя секстет "Облачный атлас", который поют и в Нео-Сеуле; Сонми оставляет после себя религию вселенского масштаба. Эти две истории - "янские", остальные - "иньские".

Это все можно было бы считать досужими рассуждениями, если бы не мотив падения и вознесения, который появляется в книге во всех шести историях, что и отмечено критиками. Нотариус падает в расщелину у кратера вулкана; композитор прыгает из окна гостиницы; журналистка падает в машине с моста; на глазах издателя выбрасывают из окна критика; Сонми-451, наоборот, "возносится" из своего подземного ресторана; Закри и Мероним поднимаются на гору и спускаются с нее, причем дьявол искушает Закри сбросить Мероним в бездну. Что как нельзя лучше подходит "Двойной бездне", мне кажется.

Ну или пусть это будет вчитывание смысла и фантазия на тему. В следующий раз увижу Митчелла - спрошу, имел ли он все это в виду. Жаль, когда я случайно заявился в книжный, где он встречался с десятком читателей, я еще ничего про "Облачный атлас" не знал.
  • Current Music
    Климек, Хайль, Тиквер - Cloud Atlas End Title
道

Плохие новости из Твин Пикс

Хай, guys, у меня для вас хорошие и плохие новости. Хорошие: вчера в Эстонию прибыл Дэвид Линч, сегодня была пресс-конференция, четверть часа назад началась лекция.

Это все хорошие новости на сегодня.

Плохие куда более обширны. Линч приехал не как собственно человек, снявший "Дюну", "Головоластик", "Синий бархат", "Твин Пикс", "Малхолланд-драйв", список продолжите сами.

Линч приехал как рекламное лицо Университета Непобедимой Эстонии (Invincible Estonia University), который будет блюсти теорию и практику трансцендентальной медитации Махариши Махеш Йоги. На полном серьезе он говорил о том, как медитация изгнала из него весь негатив. Сидевший рядом с ним "лучший в мире специалист по теории суперструн" Джон Хэгелин и вовсе пообещал каждому студенту Университета просветление. Они еще особенно напирали на групповые медитации и их полезность для биосферы региона, откуда-де вымывается все нечистое - преступность, терроризм, войны.

Я не против медитации, хотя употребление термина "enlightenment" в каком-то "научном" смысле и вне оригинального буддистского контекста мне сильно не нравится. Но чтобы Линч вдохновенно вещал про конвейерное счастье, единое поле, рассеивание негатива и прочую сайентологию пополам с антропософией... От него - не ожидал. Представить себе на его месте Филипа Дика или Питера Гринуэя (например) невозможно. При всем уважении к человеку, придумавшему агента Купера, "Малхолланд-драйв" и экзистенциальных кроликов.

Впечатление было такое, что я попал в фильм Линча, где он - один из очень странных персонажей. Очень расстроился. На лекцию про все то же самое не пошел. С расстройства стал читать в трамвае свежий "Le Monde", отличное интервью с Рэем Брэдбери. Чтобы поддержать угасающую веру в человечество.
道

"Евангелион" и лурианская каббала

Как, однако, вовремя нашлись параллели.

На первом этапе эманации свет, исходивший из глаз Адама Кадмона — первого творения Божьего, — оказался слишком сильным для вмещавших его сосудов, и они разбились. Частицы сосудов и содержавшегося в них света рассыпались по вселенной, став добычей злых сил, властвующих в низших мирах. За катастрофой немедленно последовало исправление: рассеянные частицы стали возвращаться к своему источнику. Однако этот процесс не был завершен, так как первородный грех вновь нарушил гармонию и привел к еще большему рассеянию этих частиц. Роль человека на земле заключается в возвращении частиц к их источнику, восстановлении тем самым гармонии в высших мирах и уничтожении сил зла.

Ага. Вот, значит, чего хотели Кил Лоренц и его SEELE. Проект Комплементации Человека в Адаме Кадмоне, понимаешь ли :)
道

"Комната Гафа пуста"

В столице Малабара в эти дни кроме прочего проходит каббалистический конгресс. Готовлюсь к одному интервью и читаю в связи с этим всякое каббалистическое.

После сокращения творение может альтруистически принять только небольшую порцию света, допустим, 20%, а остальные 80% оно отталкивает. Та часть творения, где принимается решение относительно того, сколько света войдет внутрь ради Творца, называется рош. Часть экрана, стоящая над малхут и пропускающая свет внутрь, называется пэ.

Часть творения, получающая свет, называется тох (внутренняя часть, туловище), а та, что остается пустой, называется соф (конечная), там творение создает ограничение, заканчивает получать свет. Тох и соф вместе образуют тело – гуф.


Транскрипция "гаф" в "Евангелионе" - это, я полагаю, из-за того, что слово прошло через английский.

"Пространство гуф пусто" - то есть "экран" таков, что Божественный Свет не проходит вообще? Интересно, откуда Хидэаки Анно вообще всего этого набрался. Интересно еще, насколько каббала пересекается с ишракизмом с его Светом светов и "затемненными субстанциями".
道

Мантра переводчика. Недорого.

У Юлиана Константиновича Щуцкого в переводе "Книги Перемен" и комментариях к ней есть масса скрытых мантр переводчика.

Например, такая: "В этом смысле приходится понимать текст..."

Лучше не скажешь :)